Узнав, что японец оказался художником и обучает Диму языку, в очередной свой приезд к невестке и внуку, дедушка привёз ему в подарок акварельные краски с кистями и большие листы белого картона для черчения, лежавшие у них дома без дела много лет. Так же он подарил Ичиро целых два химических карандаша и толстую тетрадь в клеточку в твёрдой картонной обложке. Несколько листов в тетрадке были вырваны, да и сами листочки в ней немного пожелтели от времени, но Ичиро был несказанно рад таким дарам и всё кланялся в пояс дедушке, высказывая этим свою благодарность. Дед смущённо останавливал его.
– Молодой человек, что вы! У нас не принято кланяться. Это я вам благодарен, что вы расширяете кругозор внука.
И, обращаясь к Диме, внушал ему:
– А тебя прошу, будь осторожен. Время ещё не пришло, когда запросто можно с иностранцами общаться. Всё может случиться, – горько вздыхал он, но на прощание обязательно брал Диму за плечи и говорил: – учись, брат, всегда, везде и всему, но только хорошему.
Вскоре Надежда округлилась формами. Приехавшая летом в посёлок свекровь не удивилась этому.
– Я понимаю тебя, Наденька. Ты молода, красива. Жизнь требует своего. Да и Димочка привязался к Ичиро. Я думаю, Петенька всё понял бы, – они долго плакали, потом свекровь, успокоившись, предложила невестке.
– На следующий учебный год присылай Димочку к нам. Он способный мальчик, пусть доучится в нашей школе. А там посмотрим, пока мы имеем возможность, поможем ему и школу окончить и в институт поступить.
Настал день отъезда Дмитрия во Владивосток. Мальчик крепко прижался к Ичиро.
– Отец, я буду часто приезжать к вам.
– Помни всегда, о чём мы с тобой говорили. Никогда не забывай: Солнце не знает правых, неправых. Солнце светит без цели кого-то согреть. Нашедший себя подобен солнцу.
Надя и Ичиро долго махали в след уходящим родным людям.
В ноябре у Нади и Ичиро родилась девочка. Маленькая, как Дюймовочка. Назвали её Ури. Лилия.
Ичиро, как мог, берёг семейную реликвию, переданную ему отцом, и помнил всегда его слова.
– Ичиро, сын. Ты должен вернуться назад, чтобы передать её своему сыну. Ты должен вернуться, обещай мне. Помни слова Лao Цзы: Хороший боец отвергает битву. Искусный воин презирает войну. Достойный победитель равнодушен к победе. В неизбежном сражении победит избежавший.
И Ичиро избежал смерти. Он верил в силу небольшого драгоценного камушка, заключённого в маленькую плоть нэцкэ. Он часто гладил шёлковый мешочек, сшитый руками матери, и думал, что это её любовь бережёт его. Он знал, что сила предка помогла ему излечиться от болезни. Во время болезни он соскабливал понемногу с постамента и без того маленькой нэцкэ Чжункуй, сделанной из бивня мамонта «Порошок жизни». Недаром изначально Чжункуй был известным ученым и только после своей смерти воплотился в великого воина, покорителя демонов и защитника людей от всяческих бед и напастей.
Нэцкэ Чжункуй – талисман своей семьи и камень, спрятанный в нём, Ичиро сумел сберечь и во время войны в Корее и Китае, и во время пленения. Нэцкэ была с ним всегда и напоминала о прошлом, о родном доме. О слове, данном отцу.
Когда пришло время и повзрослевший, возмужавший Дмитрий приехал из Владивостока в посёлок, чтобы попрощаться с родными перед отъездом в Москву для поступления в университет, Ичиро умирал. Дмитрий, часто навещавший родителей, плакал, прощаясь с ним.
– Судьба неизвестна. Мы осенью смотрим на месяц, но можем растаять, ведь жизнь – это только лишь бусы прозрачной росы, – шептал ему Ичиро.
– Я понимаю тебя, отец, – отвечал ему Дмитрий.
Ичиро попросил Надежду передать Дмитрию нэцкэ и взял с него слово, что тот будет хранить её всегда и, когда настанет его последний час, передаст реликвию своему старшему сыну.
– Запомни, у нэцкэ есть своя тайна. В ней хранится сила нашего рода. Дима открыл мешочек и вытащил маленькую изящную скульптуру. На ней был изображён Чжункуй в китайском военном халате, высоких сапогах, с пышной бородой. В одной руке он держал меч, в другой – демона. На небольшой табличке выведены иероглифы.
– Здесь написано: «Сделай всё, что сможешь, а в остальном положись на судьбу». Следуй этому. Но если вдруг тебе удастся побывать на моей родине, – у Ичиро потекли слёзы, – найди моего сына и передай нэцкэ вместе с тайной ему. Я не верю, что моя мечта исполнится. Но верю, что если вдруг моей мечте будет дано воплотиться, ты сделаешь всё, как надо. Учись, сын. А когда начнёшь понимать язык иероглифа, всё узнаешь отсюда.
Ичиро протянул худую, трясущуюся от напряжения руку с толстой старой тетрадью в твёрдой обложке, с уже совсем пожелтевшими от времени листками. Она была вся исписана иероглифами.