Дэн вел уверено и плавно. Хотя многие коллеги на работе подшучивали, что он водит, как баба, Жене так было гораздо спокойнее и меньше укачивало (особенность организма, которая с возрастом не прошла). Правда, штурман из Жени был так себе, навигатор выбирал самые замысловатые маршруты, в Париже они приехали затемно. Подвезя Женю к дому родных, Дэн отправился искать место для ночлега.
Выбравшись из машины, Женя поспешила к двору, да так и замерла. Вот он большой красивый кирпичный дом рядом с маленькой маминой халупкой, в которой прошло их с Машей детство. Она решила, что Слепцовы спят или их просто нет дома, так как свет над парадным входом по обыкновению не был включен. Как и много лет назад, оба дома были огорожены старым покосившимся деревянным заборчиком с облупившейся зеленой краской. Хотя еще тогда в планах зятя было возвести новый, даже перед двором лежали необходимые для этого материалы
Женя поморщилась, толкая скрипучую провисающую калитку и замерла на входе. Сторожевых собак тогда у родственников не было, но все могло измениться. Во дворе стояла давно нетронутая тишина и запустение. Если десять лет назад повсюду были разбиты цветники с пышно благоухающими на всю округу гладиолусами, пионами, нарциссами и астрами, в зависимости о времени года, между цветниками петляли дорожки из дикого камня, чуть дальше в саду зеленела просторная лужайка, стояли качели в тени раскидистого дерева. Теперь же дорожки были большей частью разрушены и заросли травой, там где были цветники, трава стояла по пояс, а порой выше человеческого роста. На юге все очень быстро зарастает сорняками, если во время не принять меры и когда в Москве проклевывается первая робкая зелень, в Париж уже вовсю косят, рвут и травят траву. Где-то в густых зарослях бурьяна Жене все-таки удалось разглядеть старые шины, бывшие когда-то клумбами. Большинство из них были разворочены, потрескались и развалились на куски, было очевидно, что никто ничего там уже много лет не сажает.
Предчувствуя самое плохое, Женя со всех ног кинулась к маминому дому. На бегу краем глаза отмечая, что двор был разделен шатающейся сеткой, дом Слепцовых находился за ней. Но сейчас ей ничего ненужно было знать бы, только бы убедиться, что мама жива. Завернув за угол, она увидела невысокого роста женщину в цветастом домашнем фланелевом халате. Она вышла из дома выплеснуть воду на улицу из большого пластикового тазика.
– Маша?… – неуверенно произнесла Женя, вглядываясь в свете тусклой лампочки над входом в хрупкую фигурку с бигуди на голове. Женщина обернулась:
– Мама! – облегченно воскликнула Женя, кидаясь к пораженной Надежде Александровне и обнимая ее.
Мама заметно похудела, лицо ее осунулось и казалось, стало печальней, хотя ей было чуть больше пятидесяти пяти лет. Реденькие волосы, накрученные на бигуди стали седыми у корней, слабые руки покрылись крупными выпирающими венами. Женя и подумать не могла, что мама может так сдать. Да, конечно минуло десять лет. Но что бы так? Жене стало стыдно, что она снова так надолго оставила родных, хотя поступок ее и был продиктован исключительно желанием сохранить семью сестры.
– Женя? – наконец слабо выдавила Надежда Александровна. – Ты?
– Конечно я, мамочка. Боже мой, как же я переживала. Ты жива-здорова? Все в порядке?
– Да-да, все нормально, – мама как-то неловко отстранилась от нее.
– А где все? Машка с Сашей спят что ли? Леська наша небось звезда Парижа, – продолжила Женя атаковать вопросами, недоуменно оглядываясь.
Увиденное никак не вязалось ни с ее ожиданиями, ни с ее воспоминаниями. Сетка, что отделяла мамин дом от дома Слепцовых, протянулась до самого конца участка. Сад, так же был поделен пополам, совсем одичавшие деревья покрылись листвой, в которой мешались сухие и живые ветки, от зеленой лужайки не осталось и следа, беседка, проржавела, в некоторых местах дерево прогнило. За сеткой, на половине Слепцовых все тоже было неухоженным и пребывало в запустении.
– А…– начала было Женя намереваясь выяснить, что твориться с двором, как мама бодро сказала:
– Ну чего стоять на улице? Заходи в дом. Твой приезд – такая неожиданность. Что же ты не написала, не позвонила? Мы бы тебя встретили как следует, стол бы накрыли, гостей позвали, – говорила мама пробираясь в глубину маленького домишки.
Женя шла следом, минуя стол, заставленный грязной посудой и усыпанный крошками. В крохотной кухне насквозь пропитанной табаком, пахло кислой капустой и какими-то лекарствами. На стареньком деревянном подоконнике покоилась батарея аптечных пузырьков и таблеток. В раковине стояла вода.