– А-а-а. Так это же Леська школу заканчивает в этом году?
– Угу, – отхлебнув чая, отреагировала мама и впервые за все время жениного пребывания тепло улыбнулась. – Уже закончила. Два экзамена осталось и аттестат забрать. Она у нас молодец.
Женя тоже улыбнулась, вспоминая маленькую, вечно снующую рядом девчушку. Было сложно поверить, что она уже заканчивает одиннадцатый класс.
– Да что о нас, – всплеснула руками Надежда Александровна. – Расскажи как ты? Как Москва? Я так надеялась, что ты тоже заведешь семью, детей, как Маша.
Жене показалось, что на имени младшей дочери голос мамы дрогнул.
– Все отлично, мам, – ответила она ровно, – мне даже стыдно хвататься. Работа – шикарная, крупная компания, хорошая должность. В общем, все как мечтала Машка. Знаешь мы с ней, будто кармами махнулись. Помнишь, я всегда мечтала о семье и вот, пожалуйста, у меня образцовая карьера на зависть всем. Машка хотела делать карьеру, а у нее все замечательно и дом, и семья, и муж, и дочь. Жалко, что тогда так с беременностью вышло.
Мама вздохнула в унисон с Женей. К сожжению, вторая беременность Маши оказалась замершей, и пришлось сделать аборт.
1.3
Тут на улице послышалась как-то возня. Сначала громко хлопнула калитка, так что и Надежда Александровна, и Женя вздрогнули, потом раздались гулкие шаги, хотя мягкость травы, коей была укрыта дорожка, должна была заглушить их. Затем в окно комнаты, где они с мамой сидели, забарабанили кулаком, сопровождая это действие пьяным ором:
– Манька, открывай это я. Манька! Ты что оглохла что ли?
– Опять пьянь всякая шатается, – отреагировала мама нахмурившись. – Я сейчас.
И она, бодро подскочив, словно до этого не ковыляла еле-еле, направилась к выходу.
– Тебе помочь? – предложила Женя.
– Не надо, я сама, – дрогнувшим голосом ответила мама.
Дальше Женя слышала, как Надежда Александровна проковыляв через кухню, воскликнула так, что заставила голосившего мужика осечься.
– Чего тебе?
– О, мамочка любимая, – пьяно залопотал голос. – А Манька где?
– Нет ее, – так же строго и даже жестко произнесла Надежда Александровна.
– Не бреши, – возмутился голос. – А с кем это ты там сидишь? Манька сука такая, а ну иди сюда, кому говорю.
Женя вздрогнула и от такого нахальства незваного гостя и от подобной ситуации, в общем. Их с Машей детство было не похоже на детство принцесс из роскошных замков, но вот иметь дело с алкашами, бомжами и прочими сомнительными элементами им точно не доводилось. И вот теперь теряя терпение, Женя вскочила ноги и в два счета оказалась рядом с мамой на улице. Человек, который перед ней предстал был примерно таким, каким и бывает алкаш навеселе. Лет шестидесяти, хотя такие часто выглядят старше своего реального возраста, заросший, едва держащийся на ногах в неопрятной одежде, явно выпивший и воняло от его соответствующе: потом, грязью и дешевым пойлом.
– Добрый вечер? – холодно произнесла Женя. – Человека, которого вы здесь ищете, нет. Извольте покинуть территорию.
Она сама не поняла, откуда взялась такая высокопарность видимо на фоне этого маргинала в ней проснулась желание выглядеть лучше и выше.
– О, – воскликнул мужик, живо переключившись на не. – Хозяйка, рюмочку не плеснете на дорожку?
– Что? – опешила Женя. Она привыкла, что от одного ее взгляд все разбегаются, как мыши по норам, или цепенеют, но пьяному, как известно, и море по колено.
– Будет тебе рюмочка, – рявкнула Надежда Александровна и двинулась внутрь дома, спустя пару секунд она вернулась с початой бутылкой какой-то сивухи.
– О, благодарствуем, – откинулся алкаш, при это делая в сторону Жени какой-то кривой реверанс, – а не найдется ли у вас в таком случае какой-нибудь закуски?
Он было двинулся к дому, Женя даже отступила от такой наглости, но мама, не растерявшись, сказала:
– Водка есть, вот и вали отсюда, – и так как алкаш не двигался, она с легкостью развернула его субтильное хлипкое тельце и толкнула его в сторону выхода со двора. Сделав пару шагов, незваный гость споткнулся и упал.
– Ну, хозяйка, – взмолился мужчина, – ну что вам жалко ветерану труда хотя бы корочку хлеба. Манька бы никогда так не поступила, Манька добрая и жалостливая, а ты стерва старая. Мужика тебе не хватает.
– Вон я сказала, – продолжила выпихивать его Надежда Александровна, потом схватив какую-то палку и, размахивая ею, принялась оттеснять пришельца к выходу со двора. Тот еще что-то бессвязно лопотал про мужика, про добрую Маньку, про фифу московскую, которой он назвал Женю. Наконец хлопнула калитка, и Надежда Александровна вернулась назад.