Ход теперь вёл прямо. Под ногами плескались лужи. Промокшие тапочки пришлось сбросить, чтобы не мешали идти.
Выход из потайного хода со стороны выглядел как обычное скопление огромных валунов на самом дне глубокого, поросшего непроходимым колючим кустарником оврага. Пока Ренар неведомо откуда взявшимся ножом расчищал нам проход, я оглядывалась по сторонам.
Нет, я не надеялась, что место окажется знакомым. Всё-таки прежде я в столице не бывала. В тот день, когда Артемилиан меня, словно куль с мукой, приволок в резиденцию, я не особо-то по сторонам глазела. Да и во время поездок в замок и обратно в окружающие пейзажи не вглядывалась. Много ли из кареты увидишь? Но кое-что я всё же сумела определить: скоро рассвет (сколько же мы петляли по тайным ходам да подземельям?), и городские стены не так уж далеки, а значит надо поскорее убираться отсюда. И подальше.
Местность здесь была холмистая, а неподалёку начинался лес. Туда и направились. К тому моменту, как достигли опушки, уже почти рассвело. Шли молча. Не хватало ещё внимание поднимающихся спозаранку грибников да ягодников привлечь. Рыська нет-нет да убегала вперёд, задавая нам направление и предостерегая от нежелательных встреч.
Почва по мере углубления в леса стала преимущественно болотистой. Ноги, изодранные в кровь ещё там, на выходе из потайного хода, озябли, отзываясь режущей болью при каждом шаге. Но я целеустремлённо иду за сестрой, в надежде, что её чутьё выведет нас куда-нибудь, где можно без опаски передохнуть.
Солнце было в зените, когда я ощутила, что ещё чуть-чуть и попросту свалюсь. Видимо, недавняя болезнь давала о себе знать. Заметив, что я уже едва ноги передвигаю, Ренар подхватил меня под руку − пытаясь поддержать, но и это не сильно помогло. И в какой-то момент, ощутив, что дрожащие от усталости ноги вот-вот подогнутся, я попросту выдернула руку и повалилась на ближайшую относительно сухую кочку.
Вот чего не ожидала, так это того, что Ренар возьмёт меня на руки и пойдёт за рыськой. Я чувствовала, что парню тяжело, но он терпеливо тащил моё не такое уж и лёгкое тело. Спустя пару часов уже и он едва ноги передвигал. И тут, словно по заказу, перед нами блеснул убегающий куда-то в лесную чащу зигзаг полноводного ручейка.
Напившись вдоволь и ополоснув ледяной водой саднящие и без того промёрзшие насквозь ноги, повалилась в мягкую травку да и заснула. Разбудило меня урчание в собственном животе. Было тепло и как-то уютно. Возле моих ног полыхает костерок. На небе звёзды. И Ренар рядом… Такое чувство, словно и не было тех трёх лет. Что всё это всего лишь видение, сон. Вот только примостившаяся возле моего бока рыська доказывала обратное.
− На, − Ренар протянул мне палочку с нанизанными на неё сочащимися соком грибами. − Жаль соли нет. Было бы вкуснее, − говорит.
А я глаз от его лица отвести не могу. М-да уж, если всё это план графа, то расчёт правильный. Трудно устоять перед своей первой любовью. Невозможно поверить в подлость того, о ком думал годами. И всё-таки он красив. Не так как Артемилиан, но всё же. Хотя, правильно мама говорила − не в красоте ведь счастье, главное, чтобы человек был хорошим. Верить-то хочется, а как понять, хороший ли?
Мама… сердце сжалось от внезапно нахлынувшей тоски. Как она там одна хозяйство тащит и с тремя шалопаями управляется? И так захотелось их всех увидеть, обнять, поболтать обо всём. Но тут же пришла не менее печальная мысль: если за мной охотятся, то придя на мельницу, я могу накликать беду. Да и говорить обо всём нельзя, а врать о-о-очень не хочется.
Ренар тем временем дожарил ещё один прутик с грибами, передал его мне. Встал. Потянулся и без лишних вопросов уселся рядом. Точнее сзади, прислонился как когда-то. И так спокойно стало, так хорошо. А вокруг − тишина-а-а… Птицы спят, и даже ветер в кронах деревьев не шумит. Какое-то время так и сидели, привалившись спина к спине и молча глазея на звёзды.
− Мне семь было, когда Веден взял меня в замок, − неожиданно нарушил затянувшееся молчание Ренар. − Вроде как прислуживать, подай-принеси, ночной горшок вынеси… Тьфу! Он был очень жесток и требователен. Учителей зачем-то ко мне приставил. И вот тогда я стал гордиться своим положением. Ещё бы! Я умел читать и писать.
− Я тоже умею, но плохо, − вырвалось у меня признание. − Отец умел, да некогда ему со мной заниматься было. Книги дорогие, чернила и бумага тоже…