— Я рассказала вам обоим кое-что о своей матери. — Я крепко зажмурилась, прежде чем снова открыть глаза. — Масштаб её жестокости — не то, о чём я планировала говорить в ближайшее время, но… — Сердце дёрнулось у меня в горле, и я тяжело сглотнула. — Она…
Почему было так трудно найти слова, чтобы объяснить это?
— Если ты не готова, тебе не нужно нам ничего рассказывать, — пробормотал Хантер.
— Мне нужно, — прохрипела я.
Рид выпустил мою руку и поднялся, чтобы взять мою сумку, стоявшую у двери. Он достал мою зачарованную бутылку с водой и вернулся, протягивая её мне.
— Пей.
Уголки моих губ приподнялись в улыбке, когда я поднесла бутылку к губам и выпила. Ледяная вода скользнула по горлу, почти сразу успокаивая боль.
— Спасибо. — Я закрутила крышку обратно и поставила бутылку на тумбочку.
— Всегда пожалуйста. — Он снова переплёл свои пальцы с моими.
— Думаю, мне стоит начать с того, что это не единственные мои шрамы, — тихо сказала я, глядя на выпуклые порезы на бедре. Призрачное ощущение теневого усика, обвивающего моё бедро и рассекающего до кости, ударило в меня, и с моих губ сорвался всхлип.
Они застыли, но их хватка на моих руках стала крепче.
— У меня шрамы по всей спине и животу, — призналась я, и сердце запуталось в паутине стыда — хотя я знала, что мне нечего стыдиться. Я не могла её остановить, и я была всего лишь ребёнком, когда насилие началось. — Это были места, где я могла их спрятать. Она всегда думала, что я пойму, как стать теневым демоном. Она говорила мне, что будет выставлять меня напоказ, чтобы найти мне пару, когда я смогу быть полезной. Это значило, что она по-настоящему оставляла шрамы только там, где я могла скрыть их одеждой. Забавно, но она ни разу не покупала мне одежду. Может, когда я была младенцем, но я не помню времени, когда не была голой.
Они оба резко вдохнули.
— Её тени всегда резали достаточно глубоко, чтобы несколько раз задеть кость. Я удивлена, что однажды не истекла кровью до смерти, когда она задела мой живот. — Из меня вырвался сдавленный смех, но подбородок задрожал. — Я не могла наполнять свои резервы, потому что… думала, что я теневой демон. Так сказала мне мать. Она причиняла мне боль, чтобы дать мне боль для питания… по крайней мере, так она говорила.
Я снова крепко зажмурилась и схватила бутылку, чтобы сделать ещё глоток, отпустив их руки. Я сжала бутылку на коленях и сделала дрожащий вдох.
— Моё исцеление никогда не работало. Я исцелялась лучше человека, может, на уровне банши.
— Потому что ты никогда не могла питаться, — прошептал Рид, осознавая.
Я кивнула, плотно сжав губы.
— Моя гортань и голосовые связки покрыты шрамами и повреждены, поэтому много говорить больно. Вот почему мой голос такой. До того, как Дэрил нашёл меня, у меня никогда не было холодной воды, но я… я люблю её. Вода так сильно облегчает дискомфорт. — Я взглянула на Хантера. — Ты не знал о моём горле, но подарил мне лучший подарок для него.
— Как? — белые глаза Хантера светились, и в его взгляде было столько агонии.
— Однажды я слишком громко закричала, когда она резала мне спину. — Я почти физически ощутила ту ужасную боль в горле. — Ей не нравилось, когда я кричала. Она заставила острый теневой усик пройти мне в горло, к голосовым связкам, и разрезала их. Горячие слёзы обожгли мои щёки, но я продолжила говорить. — Судьбы, как же это болело. Это было хуже боли, через которую я прошла, когда она изуродовала моё тело и перерезала мне горло перед тем, как я убила её. Я целый год не могла издать ни звука, но они зажили лучше, чем я думала.
— Сколько тебе было лет? — спросил Рид, его голос был густым от боли.
— Должно быть, около пяти, когда это случилось. Но я до сих пор не могу кричать. Мои попытки звучат низко и хрипло, — объяснила я.
— Сколько тебе было, когда насилие началось? — спросил Хантер.
— Я не помню ни одного дня, когда она этого не делала, — сказала я им, делая ещё глоток. — Но она говорила, что мне был год, когда она заперла меня в подвале.
— Подвале? — глаза Рида расширились. — Каком подвале?
Глаза Хантера дрогнули, закрылись и снова открылись, прежде чем он прочистил горло.
— Там её отец и я нашли её, когда она пробудилась. Она была… прикована за лодыжку в тёмном, холодном подвале под песком. Люк сверху было невозможно найти, если не знать, что именно искать.
Их реакции напомнили мне реакцию Дэрила, когда я рассказала ему, — ужас и почти физическая боль.
Рид подвинулся ближе, и его рука легла мне на плечи. Я прислонилась к нему и заметила слёзы, стекающие по его щекам.