— Тогда тебе лучше уйти. И ещё, Дредфул, следи за своим языком рядом с моей Парой. Усекла?
Я перевёл взгляд на Найтвинда.
Повторять ей не пришлось. Она вылетела из комнаты так быстро, будто за ней гнались монстры, оставив Найтвинда голым и уязвимым..
Он лишь презрительно усмехнулся мне, позволяя своему барахлу болтаться на виду. Впечатления это не производило. Мне даже стало его немного жаль.
— Чего тебе надо?
Мои губы изогнулись в насмешливой улыбке.
— Передать послание, очевидно. Ты больше никогда не посмотришь в сторону Пандоры, или я лично прослежу, чтобы ты пожалел об этом.
Из него вырвался смех — пустой, издевательский звук.
— Думаешь, ты меня пугаешь, Шэдоухарт? Ты не знать. Ты ёбаный изгой. А что до Грейвсенд… я хочу её трахнуть. Мне плевать, есть ли у неё Пары. Спорю, она охуенно узкая. — Он схватил себя, и его глаза наполнились похотью.
— Тебе не стоило, блядь, этого говорить.
Мои тени рванули вперёд, обвиваясь вокруг него, словно живые змеи.
Один теневой отросток обхватил основание его члена и начал медленно сжиматься, пока кожа не приобрела болезненный фиолетовый оттенок.
Другой метнулся к его лицу и вонзился в правую глазницу с мерзким чавкающим звуком.
Найтвинд закричал так громко, что чуть не разорвал мне, блядь, барабанные перепонки. Он дёргался и вырывался, пока моя тень безжалостно выковыривала его мерзкий голубой глаз.
Наконец глаз выскочил из глазницы, ударился о пол и покатился в мою сторону.
— Ещё хоть раз, блядь, посмотришь в её сторону… — Я поднял ботинок и раздавил глазное яблоко. Влажный хлопок эхом отозвался в комнате. — Это будут твои яйца.
Крики Найтвинда превратились в рыдания, пока он хватался за пустую глазницу, а кровь струилась по его лицу. Как ни странно, этот уёбок всё ещё был твёрдым. Фиолетовый хер и всё такое.
Вытащив планшет, я сделал фото его изуродованного лица, естественно, не захватывая его член, и отправил Пандоре с милым сообщением.
Я с презрением посмотрел на сломанного демона у своих ног.
— Запомни эту боль, — прошипел я. — И вспоминай её каждый раз, когда подумаешь о Пандоре. Но даже не вздумай снова к ней приблизиться, потому что в следующий раз я не остановлюсь на яйцах.
Я развернулся и направился к двери. Тени отступили, оставив его член целым, хотя часть меня всё ещё сомневалась, стоило ли проявлять такую щедрость.
За спиной остался Найтвинд — хнычущий, окровавленный кусок дерьма, именно то, во что он и заслуживал превратиться.
Но мои мысли уже были далеко отсюда.
Они снова вернулись к Пандоре.
Она была светом в моей тьме, и я без колебаний уничтожу любого, кто посмеет ей угрожать.
30
ХАНТЕР
Смерть выглядел удивительно неуместно на диване в моём кабинете. Демон, чьё имя внушало ужас большей части Калисты, сейчас спокойно потягивал лимонад с маракуйей.
Это зрелище сбивало с толку.
В его репутации не было ничего мягкого или безобидного, но в такие моменты он казался почти обычным. И, если честно, это было странно мило.
Особенно если учесть, что теперь он был моим тестем.
— Я не слышал ничего от Крейвена, — сказал Смерть, держа лимонад обеими руками и делая неторопливый глоток. Он причмокнул губами с тихим довольным звуком.
— Нет, но он сказал мне, что будет молчать. — Я поморщился, потянувшись за своей кофейной чашкой. Карамельное фейское вино мягко скользнуло по горлу, когда я сделал глоток.
— Логично. Он под прикрытием в культе. — Он снова шумно втянул напиток через трубочку. — Судьбы, как же вкусно. Почему я раньше об этом не слышал?
Я из-за стола приподнял на него бровь.
— Может, потому что это не самый распространённый вкус лимонада?
— Ага. — Он отпил ещё. — Должно быть, причина в этом.
— Ты сильно отличаешься от того, каким был раньше, — сказал я, ставя чашку на стол.
Он усмехнулся, подняв на меня тёмные глаза.
— Это потому, что у меня снова появилась цель в жизни — моя дочь.
Я улыбнулся. Я был так счастлив, что Пандора наконец-то испытывала родительскую любовь.
— Она любит тебя, знаешь.
— Правда? — Его глаза загорелись, и трубочка выпала из его губ. — В смысле, я люблю её. Конечно, люблю. Она моя дочь. Но она никогда не говорила мне, что любит меня. Она говорила тебе?
Мои щёки нагрелись, и я кивнул.
— Она говорила мне, что любит меня.
— Я имел в виду меня. — Его взгляд сузился, пока он снова пил лимонад. — Она говорила тебе, что любит меня?
— О. — Я поднял руку и ослабил воротник, оглядывая свой кабинет. — Мы никогда особо об этом не говорили, но я знаю, что любит.