— Мы найдём Вейн и проследим, чтобы она заплатила за то, что сделала. Но нам также нужно быть осторожными. Она просто пешка, здесь замешаны более влиятельные демоны, я уверен. Джоэл упоминал, что, по его мнению, у нас есть крот в совете, и я думаю, он прав.
— Согласен. — Он оглядел мой кабинет, его взгляд задержался на разных артефактах и книгах. — Знаешь, когда ты впервые решил стать советником и остаться в совете, я счёл это странным. Но ты устроил здесь весьма неплохое место. Оно… уютное.
Я усмехнулся.
— Да, это достижение, которым я горжусь.
Губы Смерти дрогнули в лёгкой улыбке.
— Тебе подходит, и приятно знать, что за моей дочерью присматривает кто-то вроде тебя.
— Спасибо. — Благодарность волной разлилась во мне. — Я всегда буду защищать её. Несмотря ни на что.
— Знаю, что будешь. — Он ухмыльнулся. — А если нет, я съем всю твою душу.
В кабинете на мгновение воцарилась тишина, пока я мысленно закатывал глаза. Смерть вовсе не шутил, но во всём этом было что-то почти милое.
И всё же я был уверен: со Смертью на нашей стороне и при поддержке Пар Пандоры мы справимся. Даже если в совете действительно прячется предатель.
Мы найдём правду.
Защитим мою Пару.
И проследим, чтобы каждый, кто причастен к этому дерьму, получил по заслугам.
При мысли о Тёмной Завесе и их одержимости, моя магия мести дрогнула под моей кожей.
Эта война была ещё далека от завершения.
Но мы доведём её до конца, чтобы они больше никогда не смогли прийти за Пандорой.
31
БРЭМ
Эта грёбаная комната в общежитии ощущалась как тюрьма. Песчаниковые стены словно сжимались вокруг, пока я варился в том пиздеце, которым была моя жизнь. Даже Гамдроп окинул меня осуждающим взглядом из своего аквариума, прежде чем уплыть и усесться на вершину этого мармеладного замка, повернувшись ко мне спиной.
Да пошёл он.
Чёрные волосы падали мне на лицо, затеняя взгляд, который, должно быть, был полон ярости и ненависти к самому себе. Запах пряного бурбона въелся в меня, постоянным напоминанием о костыле, о котором я, похоже, не мог перестать думать. Нога беспрестанно дёргалась, пока я пялился на планшет на столе, откуда доносился голос отца.
— Грёбаный Айронвуд, — прорычал я, ударив кулаком по бедру и игнорируя боль, вспыхнувшую в нём. Этот скользкий профессор завалил меня на последнем экзамене по Теории церемониальной магии.
Я проваливал весь чёртов курс. Впечатляюще для предмета по реформированию.
— Не вини никого, кроме себя. — Голос отца эхом разнёсся по комнате, сочась презрением. — Насколько жалким ты можешь быть, Брэм? Даже твой профессор считает тебя никчёмным. Сколько раз мне нужно повторять тебе, чтобы ты был как Слейтер! — Его слова были ножом, который с каждым разом вонзался всё глубже.
На заднем фоне в планшете раздался визг матери.
— Не смей, блядь, говорить моему сыну быть похожим на мальчишку этой высокомерной суки!
— Заткнись нахуй, шлюха! — Оглушительная пощёчина прорезала воздух, прежде чем она заскулила от боли.
— Да, я шлюха, и что? — Она расхохоталась. — Я бы куда охотнее трахнула того профессора, чем тебя!
— Тогда почему ты порвала с ним? — рявкнул на неё отец, и до моих ушей донеслась ещё одна пощёчина.
Я поморщился, слушая их ссору о том, как мать трахалась с Айронвудом.
Судя по всему, она узнала, что он трахал Дредфул, пока всё ещё встречался с ней, и поэтому порвала с ним. Она спорила с отцом, доказывая, что, хоть я и был никчёмным, провал по этому курсу был виной Айронвуда, потому что он злился на неё.
Прелестно, правда. Слушать, как мои родители спорят о том, насколько я, блядь, бесполезен. Всякий раз, когда они говорили обо мне, их голоса были пропитаны презрением и разочарованием.
— Слейтер то, Слейтер это, — пробормотал я, стиснув челюсть.
Он не упускал ни единого шанса сравнить меня с ним, благородным золотым мальчиком. У отца даже, блядь, не было к нему доступа, и всё равно он любил его больше, чем меня.
Голос матери прорвался сквозь туман моих мыслей:
— Он позор, потому что произошёл от тебя!
Через планшет донеслись новые удары, пока они дрались друг с другом, и я сбросил вызов, заканчивая разговор.
Правда, это не особо помогло.
Их оскорбления звенели у меня в ушах, как безжалостная атака на мою долбаную психику.
Я просто хотел заглушить всё это.
Покосившись на виски на столе, я почувствовал, как моя решимость треснула. Это была увесистая бутылка, которую я купил на днях утром на свою жалкую стипендию от академии. Единственная причина, по которой я потратил деньги, была в том, что я не хотел, чтобы Декс узнал. Это он тайком доставал мне фейский виски, но… я не хотел, чтобы он знал, что я срываюсь. Я должен был стать лучше ради неё, но и тут облажался.