— Пандора, — повторил я, смакуя её имя на языке.
Она кивнула, и её губы дрогнули в лёгкой улыбке.
— Да.
Она разрешила мне использовать её имя. Моё сердце было готово разорваться от чистого восторга.
— Пандора… — Я наклонился ближе к ней, притянутый утешением её присутствия.
— Брэм… — Её веки дрогнули и закрылись, когда она вдохнула мой запах.
Я сделал то же самое, и её карамельный аромат ударил прямо в член.
Между нами оставались считаные дюймы, наши дыхания смешивались, и напряжение было ощутимым. Я отчаянно хотел её.
Она напряглась, её глаза резко распахнулись.
— Нет, — прохрипела она, отстраняясь. — Я не могу… я не могу тебя поцеловать.
Я резко кивнул, но моё сердце, блядь, будто пропустили через мясорубку.
— Я больше не прикоснусь к тебе, пока ты сама не начнёшь меня умолять, — пообещал я. — Малышка… — Ласковое прозвище сорвалось само, мягче и нежнее, чем когда-либо прежде.
Она действительно улыбнулась, и у неё вырвался смешок.
— Спасибо, Брэм.
— Я не хотел снова напиваться. — Я сделал ещё один глоток виски. — Моя мать трахает Айронвуда. Или трахала, пока не узнала, что он спит с кем-то ещё, пока трахает её. Ну, знаешь, с Дредфул. — Я горько рассмеялся. — Мои родители изменяют друг другу постоянно. Они не предначертанные. У меня никогда в жизни не было хорошего примера перед глазами, но в этот раз из-за этого Айронвуд меня завалил. Он даже, блядь, позвонил отцу, — проговорил я заплетающимся языком, пока мозг гудел.
Губы Пандоры приоткрылись от удивления.
— Я скажу Хантеру разобраться с этим.
Я ощетинился, и ревность вспыхнула во мне.
— Я сам могу с этим справиться!
Она положила руку мне на предплечье, и от её прикосновения разлилось чистое спокойствие.
— Ты моя Пара, Брэм. Я хочу помочь.
— Даже если ты не принимаешь связь? — В груди всё сжалось.
Она притихла, её глаза искали мои.
— Я и не отказываюсь от неё. Мне просто нужно время. Ты сделал мне больно, Брэм. Очень.
Я отвёл взгляд, и стыд врезался в меня.
— Я знаю. Мне так жаль за всё, что я сделал и сказал. За то, что назвал тебя шлюхой, отправил Скела и Декса пугать тебя, обвинил в том, что ты избалованная аристократка… Я был неправ. Так, блядь, неправ.
— Был. — Её глаза снова наполнились слезами, и она придвинулась ближе. — Я была девственницей до Хантера. Я была никем, пока Дэрил не сделал меня своей дочерью. Но ты не потратил времени, чтобы узнать хоть что-то из этого, — мягко сказала она. — Ты сломал меня… но я вижу, что ты стараешься. Поэтому я ещё не отвергла связь.
Моя душа, блядь, болела.
— Я не заслуживаю твоего прощения, но хочу стать лучше. Меня вырастили ненавидеть знать, злиться на них за то, что они изгнали моего отца. Я выместил всё это на тебе, и этому нет оправдания. Мой дед возненавидел бы меня за то, что я с тобой сделал. У него была предначертанная Пара, и он хотел того же для меня. А я растоптал этот шанс. Мне так жаль.
Она вытерла глаза тыльной стороной ладоней.
— Мне нужно, чтобы ты прикладывал усилия, Брэм. Чтобы показывал мне, что можешь измениться. А это значит — больше никаких пьяных ночей у Оккультной арки.
Я кивнул, и решимость укрепила мою волю.
— Я изменюсь. Ради тебя — изменюсь. Я уже меняюсь.
— Я знаю, — прошептала она.
Мы сидели там в тишине, и магия хаоса, хлеставшая вокруг нас, была резким контрастом с хрупким миром, который мы пытались построить.
Она ещё не была готова простить меня, и я это понимал. Но впервые я почувствовал проблеск надежды, что, может быть, однажды она сможет.
32
СКЕЛ
Я потерялся в радужной дымке. Она была красивой. Перетекала и извивалась, словно живая, отбрасывая на стены причудливые тени.
Фейская магия растекалась по телу приятным оцепенением. Когда-то мне нравилось ничего не чувствовать. Но теперь всё изменилось. Теперь я хотел этого. Хотел чувствовать ради Пандоры.
Я сделал ещё одну долгую затяжку из трубки, и наполненный магией дым заполнил лёгкие. Он приглушал безостановочную утечку магии страха, сочившуюся из меня, как вода из треснувшей трубы. Но даже близко не справлялся с этим так, как справлялась она.
И никогда не сможет.
Я был зависим от Пандоры куда сильнее, чем от фейской трубки.
Покосившись на пустую кровать Декса, я невольно задумался, где его носит.
Наверное, опять где-то выслеживал нашу Пару.
Мои пальцы рассеянно перебирали белые пряди в волосах, пока я лежал на кровати и курил. Это было единственное, что я, блядь, мог делать. Раньше меня это не волновало, но если я пытался заняться чем-то ещё, моя магия начинала утекать — если только я не был рядом с Пандорой.