Когда я вышел из Реформ-холла и оказался у Оккультной арки, я достал планшет и прочитал цепочку сообщений от Слейтера.
СЛЕЙТЕР ХЭВОК
Надеюсь, всё в порядке.
Я слышал, ты пытаешься бросить пить. Это потрясающе! Я горжусь тобой, брат.
Думаю о тебе сегодня.
Всё хорошо?
Даркмор… Хантер… был прав. Он, должно быть, позвонил и поговорил с ним. Иначе откуда бы он узнал, что я пытаюсь бросить пить?
Разве я должен и дальше вот так его отталкивать?
Слейтер, может, и был Хэвоком, аристократом, но стало очевидно, что меня ввели в заблуждение, заставив поверить, будто вся знать — дерьмо. Я собственными глазами видел, что в этой грёбаной столице есть действительно хорошие аристократы.
Если бы только я понял это раньше…
Дыхание вырывалось короткими, рваными вдохами, а грудь сдавливало тревогой.
С тех пор как я узнал правду о Слейтере, во мне копились обида, растерянность и желание сбежать от всего этого. Я пытался справляться единственным знакомым способом — топил всё в алкоголе. Но больше так продолжаться не могло. Не после того, что случилось с Пандорой.
Мне был нужен кто-то. И Слейтер был единственным человеком, который, возможно, согласится меня выслушать.
Дрожащими пальцами я набрал его номер.
Он ответил уже на втором гудке.
— Брэм? Судьбы, ты мне звонишь! Всё в порядке?
От звука голоса Слейтера я сломался, тяжесть всего обрушилась на меня, как грёбаное цунами.
— Нет, не в порядке, — признался я, пока глаза жгло невыплаканными слезами. — Слушай, Слейтер, я… я не знаю, как это сказать. — Слова спотыкались друг о друга. — Я был мудаком. С тобой, со всеми. И я просто… больше так не могу.
На другом конце повисла пауза, а потом тихое:
— Брэм, что происходит?
— Я винил тебя в херне, которая не была твоей виной. — Слёзы хлынули по щекам. — Ты не знаешь, каково было жить с нашим отцом, — выдавил я. — Жить с этим чудовищем… то, что он со мной делал… я бы никому такого не пожелал. А ты… тебе никогда не приходилось это терпеть. Тебе не пришлось страдать так, как мне.
— Брэм… — выдавил Слейтер, и его голос был полон боли.
— Я так, блядь, сильно на тебя злился, — признался я, и теперь эти слова горчили на языке. — Я ненавидел тебя, потому что у тебя была другая жизнь, лучшая. Жизнь аристократа. Я думал, ты не заслуживаешь знать меня. Но теперь… Судьбы, это я не заслуживаю знать тебя.
— Я здесь. Я рядом, — твёрдо сказал он. — Тебе не обязательно тащить всё это в одиночку. И я не виню тебя ни за пьянство, ни за ненависть ко мне. Это вина Гарри Хемлока, а не твоя, Брэм. Он годами настраивал тебя против меня и моей мамы.
— Он только и говорит о том, насколько ты лучше меня. — Я опустил голову, пока горячие слёзы стыда падали в песок. — Он прав, но, блядь, он даже не дал мне шанса.
— Он неправ, — с нажимом сказал Слейтер. — Он кусок дерьма, Брэм. Он ужасно обращался с мамой, но никогда не поднимал на неё руку, мы не думали, что—
— Он постоянно меня избивал, — закончил я, мышцы дрожали, когда я упёрся рукой в горячий камень. — Я всё время оказывался между их ссорами. Меня обвиняли в изменах с обеих сторон. Знаешь, однажды после школы я пытался поступить в академию в Фэйт-Холлоу, чтобы сбежать от него, но у меня не было ни академических оценок, ни статуса знати, как у тебя… Меня отвергли, и отец никогда не давал мне забыть, что из меня никогда ничего не выйдет. Мать думала так же.
— Блядь, Брэм. — Слейтер шмыгнул носом. — Мне так жаль. Я ничего этого не знал.
— Откуда тебе знать? — Мой голос охрип от сожаления и горя. — А Пандора… — Я судорожно вдохнул. — Я встретил свою Пару, Слейтер. Она для меня всё. Но я был таким сломанным. Всё время пьяным. Так привык отталкивать людей, что обращался с ней как с дерьмом.
Я зажмурился.
— Тогда, при тебе, я повёл себя как последний мудак. Ты ткнул меня в это носом, и мне надо было, блядь, тебя послушать. А теперь она не приняла нашу связь. И я не знаю, как это исправить.
Голос надломился.
— Я продолжаю извиняться, но знаю, что никакие извинения не сотрут того, что я сделал. Того, что я ей наговорил. Ничто не сделает это правильным для неё.
— Грейвсенд твоя Пара? — Его дыхание сорвалось. — О, Брэм…
— Я… я не могу справиться с этим один, Слейтер. — Волна сокрушительного отчаяния поглотила меня. — Я знаю, что не имею права просить тебя о помощи, но—