Он вошёл настолько глубоко, насколько это было возможно, и простонал мне на ухо. Этот звук оказался самым чувственным из всех, что мне когда-либо доводилось слышать.
— Это было лучшее, что я когда-либо испытывал. — Он по-прежнему был внутри меня, крепче прижал меня к себе и откинулся на кровать, увлекая за собой. Я осталась лежать сверху, прижавшись к нему. Силы окончательно покинули меня, и я устроила голову на своей метке, сиявшей на его груди.
— Даже лучше нашего первого раза? — Его сердце билось у меня в ухе, пока я расслаблялась, и мои глаза начали закрываться.
— Думаю, с каждым разом будет только лучше. — Он поцеловал меня в макушку. — А теперь поспи, девушка из снов.
— М-м-м, — промычала я, чувствуя, как проваливаюсь в сон.
Моя душа была в идеальном покое, и я молилась Судьбам, чтобы всё оставалось именно так.
44
РИД
— Где её подруга? — спросил Хемлок рядом со мной, пока мы стояли друг возле друга на мягком красном мате на Практическом применении демонического питания.
— У Дженни обеденное свидание с мамой на день рождения, — объяснил я, не в силах оторвать взгляд от Пандоры и Декса.
— А. — Он кивнул где-то на периферии моего зрения. — От тебя теперь сильно пахнет Пандорой, раз вы живёте вместе.
— Мне это нравится, — признался я, и сердце затрепетало от огромного количества любви к моей Паре. Всю эту неделю я каждый день засыпал внутри неё, и это вызывало зависимость. — Я люблю её.
— Знаю, — хрипло выдавил он, поднимая руку и поправляя пирсинг в перегородке носа. — Слушай, можешь… звать меня Брэмом вместо Хемлока.
— А ты можешь звать меня Ридом, — пробормотал я, бросив на него взгляд.
Он сильно изменился.
Раньше я знал этого демона только как озлобленного пьяницу. С частью про пьянство он, похоже, справился довольно неплохо. Злость никуда не делась, но теперь я понимал, что за ней что-то стоит. Я не знал подробностей его прошлого, но достаточно хорошо знал демонический род, чтобы понимать: такие вещи не возникают на пустом месте.
— Можешь питаться от меня, Декс.
Хриплый голос Пандоры донёсся до нас, и мы с Брэмом одновременно замерли, невольно прислушиваясь.
Она стояла с волосами, собранными в хвост, напротив Декса на красном мате. Она уже сумела без проблем подпитаться от его души. Но… она правда была готова, чтобы он подпитался от неё?
Будь моя воля, она бы больше никогда не увидела ни одного теневого жгута, не то что позволила бы ему коснуться себя.
— Нет. — Тьма легла на лицо Декса. — Почему ты хочешь, чтобы я это сделал? Я уже ранил тебя раньше. Я больше никогда тебя не раню.
— Я не прошу тебя причинять мне боль, но я справлюсь, если ты подпитаешься от меня, — мягко сказала она. — Я не хочу, чтобы ты питался моей физической болью… но моей эмоциональной болью.
Он вздрогнул, но один раз кивнул.
— Л-ладно, но Пандора, я давно не питался твоей болью.
— Тебя тошнило от того, что ты питался мной, понимая, что именно ты стал причиной этой боли в прошлом семестре? — В её взгляде не было ни капли злости. Через нашу связь ко мне текло только понимание. — Тебе больше не нужно нести это на себе. Я знаю, что ты сожалеешь о том, как обращался со мной, но эта боль всё ещё осталась. Хочешь почувствовать её? Можешь… забрать её?
Он преодолел разделявшее их расстояние всего за два шага и поднял дрожащую руку к её щеке.
— Я заберу всё, что смогу, если это поможет хоть немного всё исправить.
— Забери боль, которую причинил, — хрипло сказала она, и её красные глаза заблестели.
Его глаза вспыхнули ярким серебром, и я заметил, как он вздрогнул. Но не отстранился. Если уж на то пошло, он наклонился ещё ближе, пока между их губами не осталось всего несколько сантиметров.
— Мне так жаль, Пандора. Я причинил тебе столько боли.
— Всё…
Двери стадиона распахнулись, и внутрь ворвался Смерть, а следом за ним вошёл Блэкторн.
Декс убрал руку от её лица, но никто из них сразу не отступил. Они даже не взглянули на вошедших.
— Чёрт, — выдохнул Брэм, потирая грудь. — Я понятия не имею, что делать с этой ревностью.
Я перевёл на него взгляд и увидел мучение в его тёмно-красных глазах, пока он смотрел на них.
— Продолжай делать то, что делаешь, — пробормотал я. — Она хранит твои стихи. Хранит черепа животных, которые ты ей даришь. Она начинает понимать тебя. Но ты должен позволить ей это. И нам тоже. Дело уже не только в ней. Теперь речь обо всех нас.