4
СКЕЛ
Я захлопнул дверь комнаты в общежитии, которую делил с Дексом. Сердце так сильно грохотало в груди, что голова пульсировала в такт. Быстрый взгляд по комнате сказал мне, что Декса здесь нет, но мне даже не нужно было проверять. Я никогда не видел его настолько разбитым, как тогда, когда он делал Пандоре — нашей грёбаной предначертанной Паре — сердечно-лёгочную реанимацию.
Его не будет ещё какое-то время.
Я сполз по двери, пальцы дрожали, пока я теребил белые пряди своих волос. Ваниль и дым, как всегда, цеплялись ко мне, но мне не хватало карамельного запаха Пандоры. Я, блядь, жаждал, чтобы её запах переплёлся с моим сильнее всего на свете.
Правда, дымный запах был успокаивающим напоминанием о моей фейской трубке, к которой я так и не потянулся. После того как мы оставили её с Никсом и Даркмором, у меня не было сил сделать затяжку.
Сегодня ночью мои губы были на её губах, я вдыхал воздух в её лёгкие — и именно из-за меня она вообще побежала от нас. Из-за меня она упала в воду и утонула. Всё потому, что я, блядь, не смог контролировать свою магию.
Мысли неслись, снова и снова прокручивая видение страха Даркмора. Я не хотел терять контроль рядом с ним или заставлять его увидеть свой самый страшный страх… но я это сделал. Косвенно я увидел прошлое. Я, блядь, увидел, что сделал Даркмор, и боялся так же сильно, как он, что это случится снова.
Кровь, покрывавшая Пандору в иллюзии, скрывала слишком многое. Теперь я знал о шрамах на её бедре. Шрамах, которые были доказательством её боли и выживания, — и это, блядь, причиняло боль.
Хантер знал о них? Он словно отключился после того, как увидел их на Одиссейском утёсе. Я почувствовал, как его страх удвоился, когда его взгляд прошёлся по её бедру, а ведь он был её куратором. Он был, блядь, в совете вместе с её отцом.
Наверняка он знал, через что она прошла, но… я не думал, что он знал об этих шрамах. Он был слишком потрясён. Слишком зол — и слишком, блядь, травмирован тем, что увидел.
Так же, как и мы.
— Я так боялся её, — пробормотал я себе под нос, голос сорвался. — Так боялся умереть и того, что она собой представляла, что, блядь, не понимал, что причиняю ей боль… нет… мне было плевать, что я причиняю ей боль.
Именно так и было. Мне было плевать, что ей больно, — всё, чего я хотел, это, блядь, терроризировать её так же, как она терроризировала меня. Она была всем, чего я боялся, — и всё же я хотел только одного, быть рядом с ней. Это ломало мне голову — она ломала мне голову, а сама даже не знала.
Я вспомнил, как Пандора курила со мной. Её присутствие было успокаивающим бальзамом для моей души. Она была такой милой, познакомила меня с Небулой и разделила мою любовь к кошкам. А я просто… швырнул ей это обратно в лицо. Я был с ней полным уёбком, потому что у неё была сила убить меня. И вдобавок я был так взбешён, что она боялась меня.
Почему это вообще имело значение? Все, блядь, боялись меня, и я сам хотел, чтобы она боялась. Она даже не единственный демон, способный меня убить.
Моё дыхание сбилось.
Так почему я обращался с ней так?
— Судьбы, чтоб вас на хуй! — прохрипел я, и слова эхом отразились в пустой комнате.
Отчаяние вцепилось в меня когтями, пока я шарил в сумке в поисках планшета, руки тряслись. Я нажал на контакт отца, и когда вызов соединился, больше не смог сдерживать слёзы.
— Пап, — выдавил я, голос был сорванным. — Я всё испортил. Я охуеть как сильно всё испортил.
— Скел, что происходит? — В его голосе звучала тревога, но за ней чувствовалась и настойчивость. — Ты в порядке?
Папа всегда пытался всё исправить. И именно за это я так сильно его любил.
— Помнишь ту иллюзию страха, о которой я тебя спрашивал? Она была настоящей, — сказал я сквозь рваные вдохи. — Над ней издевались — держали на цепи и мучали всю жизнь до того, как она попала в эту академию. Точно, как в том его страхе. Это была она. У неё шрамы на бедре. Я… я так боялся её, пап.
— Скел…
— Она пожирательница душ, пап. С тех пор как я видел, как те демоны в деревне умерли из-за меня, смерть пугает меня. Я демон страха, но позволил страху, блядь, управлять мной. Я заставил её бояться меня, но разозлился, что она меня боится. Моих сил. Это просто… это вгоняло меня в слепую ярость, когда она была рядом. Я даже не уверен, что творилось у меня в голове. Я не горжусь ничем из этого, но я боялся её, злился на неё и на весь мир, поэтому оттолкнул её с самого начала.
— Притормози, сын…
Но я не мог. Мне нужно было озвучить всё дерьмо, в котором я был неправ.