Тревога грызла мне нутро при упоминании Крэйвена. Хантер говорил о том, как сильно за него переживает, и меня мутило от мысли, что его поймали. Я собиралась рассказать Хантеру о Крэйвене, когда он вернётся со своего дела мести. Это было не совсем то, о чём можно упомянуть по видеосвязи.
Всё, чего я хотела, — быть рядом со своими Парами, но происходило столько всего, что я не знала, что делать.
Ещё один всхлип сотряс тело Рида, и моё сердце раскололось ещё сильнее.
— Рид, — прошептала я, убирая его тёмные кудри с лица, залитого слезами. — Посмотри на меня.
Его фиолетовые глаза, покрасневшие по краям и полные муки, медленно встретились с моими.
Я глубоко вдохнула, наклонилась вперёд и поцеловала его в лоб.
— Твоя мама любила тебя. Я знаю, сейчас это трудно увидеть, особенно после всего. Но записка… это ясно. Ей было так больно, а иногда люди, которым больно, отталкивают других. Те, кому больно, могут быть жестокими, даже если это не в их природе. Её поступки были не из-за тебя.
— Она была такой далёкой после смерти папы. Казалось, будто она винила меня. Но после того, как она попыталась предложить меня Тёмной Завесе? — Он покачал головой, и свежие слёзы хлынули снова.
Я сжала его руку, чувствуя тяжесть его горя через нашу связь Пар.
— Она не винила тебя. Она просто потерялась в своём горе. Люди по-разному переживают утрату, и она… она не знала, как справиться с собственной болью. Да, она поступила неправильно. Очень неправильно. Но это не значит, что она тебя не любила. Судя по тому, как она писала о тебе в той записке, она любила тебя больше всего на свете. А то, что она сделала ради Тёмной Завесы, было ужасно. Но, похоже, в конце концов она и сама это поняла.
Комета потянулась и прижалась к нему ближе, предлагая собственный вид утешения.
— Я знаю. — Он протянул руку, чтобы погладить её шерсть. — Теперь я понимаю, — пробормотал он, и голос сорвался. — Понимаю, почему она так себя вела. Если бы я потерял тебя… я бы тоже сломался.
Ком встал у меня в горле, и я еле сдержала слёзы.
— Но ты бы не обращался с нашими детьми так, как она обращалась с тобой. Я знаю, ты бы так не сделал.
Его взгляд заострился, по лицу промелькнуло удивление.
— Нашими детьми?
Жар поднялся к щекам, пока я удерживала его взгляд.
— Да, нашими детьми. Если бы что-то когда-нибудь случилось, мы бы нашли способ быть рядом с ними. Мы бы никогда не позволили им чувствовать себя нелюбимыми.
Он сумел слабо, печально улыбнуться.
— Ты думаешь о детях со мной?
Я пожала плечами.
— Конечно, думаю. Когда-нибудь. Ты моя родственная душа. Я хочу будущее с тобой и остальными моими Парами. Семью. Я хочу всё это.
Он притянул меня ближе, его хватка усилилась, когда он уткнулся лицом мне в плечо.
— Знаешь, почему я ненавижу утро?
— Почему? — Я успокаивающе провела ладонью вверх-вниз по его спине.
— Потому что раньше я цеплялся за свои сны сильнее, чем за реальность, — признался он. — Мама отсутствовала, даже когда была рядом, а мои сны были единственным местом, где я чувствовал себя в безопасности. Но теперь… — Он чуть отстранился, глядя мне в глаза. — Теперь моя девушка из снов — моя реальность. Ты моя реальность.
Слёзы навернулись мне на глаза, и я мягко поцеловала его в губы.
— Я люблю тебя, очень сильно, Рид.
— Судьбы, Пандора… — Он снова сорвался, рыдания сотрясали его тело, пока он оплакивал потерю матери, боль её отсутствия и всю сложность их отношений.
Я крепко обнимала его, мягко покачивая в своих объятиях.
— Ты справишься с этим, — пообещала я. — Я здесь. Мы построим будущее, полное любви, как твоя мама хотела для тебя. Обещаю.
46
ХАНТЕР
С того самого момента, как отец позвал меня помочь с делом Мелоди Стормсонг, я чувствовал это отчаянное желание мести. Её мольба была не просто о возмездии; она была о том, чтобы вернуть себе собственную жизнь. За столько лет работы с отцом в деле мести я слышал бесчисленные истории предательства и несправедливости, но её проблема задела что-то глубоко внутри меня.
— Ей всего двадцать, — пробормотал я, проводя рукой по лицу.
— Знаю. — Отец поморщился, роясь в коробке с нашими вещами в фургоне. — Мы позаботимся, чтобы она стала свободной.
Работать с отцом всегда было легко, словно мы были двумя частями одного целого. Он научил меня всему, что я знаю, не только о мести, но и о сострадании тоже. Странная вещь для демонов мести — заботиться о сострадании, но отец верил, что месть должна исходить из чувства справедливости, а не слепой ярости. Он был прав.