Словно прорвало плотину. Я больше не могла удерживать это в себе и вываливала на свою Пару всю боль, всю травму, которую носила внутри.
Он должен был знать.
Мне нужно было, чтобы он знал.
— Знаешь, почему мой голос такой? Потому что в детстве я слишком громко кричала, когда она причиняла мне боль. Я раздражала её, и она перерезала мне голосовые связки, повредив при этом гортань. Потребовалось время, но всё зажило достаточно, чтобы я могла говорить. Но я не могу кричать. Это больше похоже на шёпот, чем на что-то ещё. — Мои слёзы смешались с грязью на щеках. — Когда она решила, что больше не хочет со мной возиться, она перерезала мне горло. Если бы моя магия не пробудилась, я бы умерла, но я дала отпор и съела её душу. Я даже не знала, что могу так. Она сказала, что я такая же, как он, как мой отец. Я бы в любой день выбрала быть похожей на Дэрила, а не на неё.
Взгляд Декса смягчился лишь на долю, но когда моя душа раскрылась ему, я почувствовала его боль и гнев. — Ты не дефектная, Пандора. Ты сильная, и ты самый добрый демон, которого я, блядь, когда-либо встречал. Ты пережила так много и переживёшь это. Ты меня понимаешь, бедовая?
Я кивнула, пытаясь дышать ровно, чтобы перестать плакать.
— Я никогда не должен был причинять тебе боль, Пандора. Я никому всего этого не рассказывал, но… — Он втянул дрожащий вдох и отпустил мою руку, чтобы повернуться.
Моё дыхание перехватило.
Три больших, длинных шрама шли по диагонали вниз по его спине. Все три были разной текстуры. Один был розовым и выпуклым. Один — белым, как тот, что вокруг его шеи. Последний был вдавленным внутрь и тёмным. Все три, должно быть, причиняли мучительную боль.
— У меня больше шрамов, чем тот, что на шее.
Он оставался неподвижным ещё несколько мгновений, а мой взгляд скользил по шрамам, исполосовавшим его спину. Два из них определённо оставила теневая магия, но другой — глубокий, вдавленный рубец — выглядел так, словно его нанёс клинок. Он был не таким ровным и гладким, как остальные, будто удар наносили с разной силой или под разным углом.
— Судьбы, Декс, — выдохнула я.
— У меня тоже есть шрамы, — тихо пробормотал он, поворачиваясь обратно и снова кладя руки поверх моих на прутья. — Их использовали, чтобы… мотивировать мою сестру, Селену, работать с ними, когда я был младенцем. Я был причиной, по которой она сотрудничала с ними. Мои шрамы не только физические, Пандора. Я пиздец какой сломанный. Ментально, физически, и я уверен, моя душа расколота на куски. Мне нечего предложить тебе, кроме разбитых осколков себя.
— Ты не сломан, — сказала я убеждённо. — Независимо от твоей травмы, ты достоин любви.
Он издал смешок, в котором не было ни капли веселья.
— Ты знала, что семья Шэдоухартов принадлежала к знати до Второй войны Калисты? Они были связаны с тёмной магией, и в итоге знать отвернулась от них, пока их окончательно не изгнали. Мои родители занимают высокое положение в Тёмной Завесе. Насколько высокое — я не знаю, но они верят, что способны создать новую эру демонов. Демонов тёмной магии. Они уверены, что демоны могут вместить в себя тёмную магию, а я был их лабораторной крысой. — По его щекам покатились слёзы, и он ещё крепче сжал меня. Сердце разрывалось от того, что я видела его слёзы и не могла даже обнять его в ответ. — Мои родители убили Селену, заразив её тёмной магией, когда ей было десять. Она была на шесть лет старше меня, и мне пришлось смотреть, как она умирает, — сдавленно признался он.
— Ты никогда не должен был проходить через это. — Я плакала за него, слёзы текли по моим щекам.
— Когда её голова не приросла обратно, они впервые обезглавили меня. Мне было всего четыре. Селена была единственной, кто обо мне заботился, а когда она умерла, с тех пор я остался один. Они заражали меня тёмной магией больше раз, чем я могу сосчитать, но она никогда не задерживается дольше чем на день… и остаётся только тогда, когда они вливают её мне в шею, пока я обезглавлен.
— Декс… — Ужас обрушился на меня.
— Всё нормально. Я каждый раз нахожу способ её поглотить. Пока что меня обезглавливали четыре раза, — продолжил он, его плечи сотрясались от рыданий. — В моих тенях были следы тёмной магии, и это сводило меня с ума, пока ты не съела всё это. То, что мне четыре раза отрубали голову, сделало меня слегка безумным. Не говоря уже о постоянном воздействии тёмной магии, но я не знал, что могу заботиться о ком-то, пока не появилась ты. Ты должна знать: когда я смотрю на твои шрамы, я вижу, блядь, выжившую — такую же, как я. Мы выжили, бедовая. Поняла меня?