— Ты всё ещё можешь быть рядом с ней. И Рид Никс тоже, — вздохнул он, и я услышал шелест бумаг. — Я попрошу Крэйвена помочь мне с этими конкретными обязанностями совета. А ты возвращайся туда и будь рядом с моей дочерью. Я буду в Академии утром, первым делом.
— Я не собираюсь с этим спорить, — тихо пробормотал я. — Ты уверен, что сможешь связаться с Джоэлом?
— Если не с ним, я что-нибудь придумаю. Моей дочери нужны её Пары — хорошие, по крайней мере. Иди позаботься о ней. Ты меня слышишь? — Тон Смерти был строгим, и я не хотел спорить. Я хотел пойти и обнять свою Звёздочку. — Увидимся утром.
Он завершил вызов, и я нажал кнопку сна на планшете, прежде чем вернуться в комнату Пандоры.
Магия снов Рида светилась вокруг него и Пандоры, пока он держал её, и я не смог бы сдержать ревность, даже если бы попытался.
Что они делали в его мире снов?
Скинув обувь, я забрался в мягкую кровать и прижался к ней ближе.
Моя душа успокоилась, пока взгляд скользил по изгибам её лица, дуге шеи и мягкому подъёму и опусканию груди. Она так мирно спала в руках Рида. Её длинные чёрные волосы раскинулись вокруг них обоих, а покрасневшие губы были слегка приоткрыты. Длинные ресницы касались румяных щёк, пока она спала.
Я провалился в сон, больше не думая ни о совете, ни о пропавшем томе тёмной магии. Для меня не имело значения, была ли в столице чума тёмной магии или культ сеял хаос по всей Калисте — в тот момент для меня имело значение только то, что она была в безопасности между мной и Ридом.
7
ДЕКСТЕР
Последние клочья лунного света пробивались сквозь тонкие занавески в комнате Пандоры, отбрасывая по комнате вытянутые тени — тени, которые были едины со мной. Покой вибрировал в комнате так, что для меня это было охуеть как странно. Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного.
Пандора лежала между Даркмором и Никсом. Её грудь поднималась и опускалась, пока она спала, но руки она обвила вокруг них обоих, а они прижимали её к себе.
Укол ревности пронзил мою грудь — острый и беспощадный.
Пандора Грейвсенд. Моя предначертанная Пара. Та, кто вытащила из моего тела тёмную магию, копившуюся годами, и не дала ей поглотить мою душу.
Она спасла меня, а сама даже не знала об этом.
Она выглядела такой умиротворённой, пока спала в их руках. Казалось, моё сердце разрывают на куски, но она дышала. И только это, блядь, имело значение.
Всё, чего я хотел, — держать её так же, как они.
Но я не просто хотел обладать ею или владеть ею, как думал, когда впервые встретил. Я хотел любить её так же, как Никс любил её, — с отчаянием, которое заставило его оттолкнуть меня в сторону, чтобы вернуть её к жизни. Я помнил его лихорадочные руки, его слёзы и его абсолютную, блядь, преданность.
Желание любить её грызло мою душу.
Она была моей. Может, она ещё не приняла этого, но она была моей.
Я буду любить её.
Я любил её.
Осознание накрыло меня в тот самый миг, когда я об этом подумал. Когда она спасла меня, её прикосновение изгнало тёмную и извращённую херню, которая мучила меня с тех пор, как я себя помнил. Именно тогда мои чувства к ней изменились: с желания владеть ею — на желание заботиться о ней.
Но потом я увидел, как Никс целует её, а Даркмор носится с ней.
Ревность сорвала меня с цепи. Слова, вылившиеся из моего рта, были мерзкими, пропитанными горечью и яростью. Я не мог себя контролировать — и я, блядь, пожалел об этом в тот же миг, как шагнул в тени после того, как выплюнул их.
Но я не мог забрать их обратно. Ущерб уже был нанесён.
Мой грёбаный самоконтроль просто не существовал.
Когда теневого демона снова и снова обезглавливают, это оставляет след. И вот я здесь — преследую её глубокой ночью. Хотя мне это даже нравилось. Смотреть, как она спит, приносило мне странное ощущение счастья. Почти как безопасность, которую я искал всю свою жизнь. Но это счастье было хрупким, легко поставленным под угрозу, под видом того, как она устроилась между ними.
Я больше не мог выносить зависть, текущую по венам.
Это было слишком, блядь — и это была моя собственная грёбаная вина.
Я выскользнул из комнаты, и тени проглотили меня целиком.
Мои шаги были беззвучны в темноте пустых коридоров, пока я возвращался в свою комнату. Когда я материализовался, ужас провалился в живот.
Скел давно ушёл. Его запах ванили и дыма был не таким резким, как обычно.
Мой планшет без конца вибрировал на столе, и я подошёл проверить его, обнаружив несколько пропущенных звонков от родителей. Кровь застыла в жилах от одного вида, но прежде, чем я успел это осознать, тени в комнате сдвинулись.