Рябь расходилась наружу неровным кругом там, где она упала в воду. Брызги капель взлетели в воздух и с глухим звуком снова упали в воду. Утёс отбрасывал одну длинную тёмную тень, растянувшуюся по воде, испещрённой лунными бликами.
Я прыгнул за ней без единой секунды промедления.
Воздух рвал мою одежду и волосы, пока я рассекал его, проклиная гравитацию.
Мне нужно было падать быстрее — я должен был добраться до неё быстрее.
Почему она не всплывала?
Холодная вода поглотила меня, украла дыхание, впиваясь в кожу.
Вихрь пузырей и тьмы окружил меня, пока мои тени вытягивались и извивались в воде. Они искали Пандору, мою бедовую — мою предначертанную Пару.
Моя душа потянулась к её душе, подсказывая мне, что она уже почти на дне озера.
Наконец я нашёл её и плотно обвил её своими усиками, утягивая вверх вместе со мной. Мои тени прижали её к моей груди, когда я прорвал поверхность воды, хватая ртом воздух.
Я собрал её в объятия, вода плескалась и билась вокруг нас.
— Пандора, — хрипло выдавил я, пытаясь привести её в чувство.
Она была обмякшей и холодной, когда я перенёс нас тенями из воды на пляж.
Луна купала Пандору в бледном, призрачном свете, пока я осторожно укладывал её на песчаный берег.
Её грудь не двигалась.
— Блядь, бедовая, блядь. — Я провёл дрожащим пальцем от её лба к центру груди и запрокинул её голову назад, чтобы открыть дыхательные пути, прислушиваясь к дыханию. — Давай, предначертанная, пожалуйста.
Она не дышала.
С рваным вдохом я сцепил руки и надавил ей на грудь, выполняя компрессии.
Вода капала с меня на её холодное, неподвижное тело, и меня пронзил абсолютный, грёбаный ужас.
— Отнеси её к Солнечному камню, — прохрипел Скел, тяжело поднимаясь по песку к нам, вода стекала с него потоками.
— Не поможет, — сказал Брэм, следуя за ним, такой же промокший после того, как прыгнул в воду за нами. — Она должна дышать, чтобы магия, блядь, сработала.
— Она не дышит? — Скел рухнул рядом с ней на колени, проводя руками по мокрым волосам, пока смотрел на неё. — Как?
— Заткнись нахуй! — заорал я, и мой голос сорвался.
Нет, она, очевидно, не дышала. Она, блядь, утонула и захлебнулась после того, как упала.
Я наклонился и накрыл её губы своими, вдыхая воздух в её грёбаные лёгкие, молясь Судьбам, чтобы это сработало. Её грудь слегка поднялась, затем опала, когда я отстранился и снова начал компрессии.
Мой взгляд был прикован к её лицу. Её губы были слишком бледными — слишком холодными — с синеватым оттенком. Ещё несколько грёбаных мгновений назад она была в порядке. Ладно, не в порядке, но жива.
Судьбы, пожалуйста. Я знаю, что облажался хуже, чем любая Пара имеет право облажаться, но, пожалуйста, не забирайте её у меня. Я стану лучше — я буду относиться к ней лучше!
— Какого хуя мы натворили? — рыдание вырвалось из груди Брэма, когда он рухнул на землю рядом со мной.
— Облажались, — подавленно ответил Скел. — Мы облажались хуже, чем когда-либо прежде. Это хуже, чем довести всех тех жителей деревни до самоубийства.
— Блядь, — пробормотал Брэм. — Подожди, что?
Мне было плевать, блядь, на всё, кроме неё. Скел мог бы уничтожить весь мир, и в этот момент мне было бы всё равно. Я продолжал, удерживая тот же темп, надеясь заставить её снова дышать.
Но это, блядь, ничего не давало. Не работало!
Судьбы, пожалуйста, пусть она дышит!
— Ох, блядь, о Судьбы, — выпалил Брэм, и сырая боль трещала в его горле.
— Что? — грубо спросил Скел.
— Её бедро, — выдохнул Брэм, и абсолютная агония, вплетённая в его тон, ударила мне в сердце.
Мой взгляд скользнул вниз по её телу и зацепился за выпуклые белые и розовые шрамы по всему её бедру.
Шрамы.
Повязка, которую она всегда носила, должно быть, слетела в воде… и у неё были шрамы.
Я застыл посреди компрессии.
Множество жестоких, выпуклых шрамов покрывали всё её бедро. Одни опоясывали его, другие были глубокими бороздами. Все они были от теневой магии, я знал это глубоко в своём грёбаном сердце.
А я… блядь, я использовал свои тени, чтобы резать её.
Вот почему Даркмор пиздец как сильно сорвался на меня в тот день — и я заслужил каждую крупицу его мести.
Я не заслуживал свою Пару.
— Грёбаные Судьбы, — прошипел Скел. — Страх Даркмора… Я не видел шрамов. Слишком много крови.