Снова включив планшет, я открыл контакт отца. Отклонив ещё один звонок, я занёс его в черный список. Затем открыл сообщения Слейтера.
СЛЕЙТЕР ХЭВОК
Наш отец — кусок дерьма — продолжает мне звонить. В основном из-за тебя. Не переживай из-за него. Я уже знаю, что он пытается использовать тебя, чтобы добраться до меня.
Этого не случится.
Я ненавижу этого человека, но тебя я никогда не ненавидел. С тех пор как узнал о тебе. Если бы я узнал раньше…
Ты мой брат.
Я хочу хоть каких-то отношений с тобой.
Я знаю, ты злишься на меня, но, Брэм, я не знал о тебе. Мама… ей было больно из-за нашего отца. Она не должна была скрывать тебя от меня, и теперь она это понимает. Ей жаль.
Просто… напиши, когда будешь готов. Я больше не буду тебя доставать.
Но я не откажусь от тебя.
Я не ответил. Вместо этого закрыл глаза, пытаясь дотянуться до связи со своей Парой, отчаянно нуждаясь в подтверждении, что она всё ещё существует. Но ничего не почувствовал.
Потому что связь между нами ещё не закрепилась. И после всего, что я ей наговорил и через что заставил пройти, возможно, этого уже никогда не случится.
Дверь приоткрылась, и я открыл глаза.
На пороге стоял Скел, покуривая свою трубку.
— Ты в порядке, чувак?
Я кивнул.
— Да. Просто… нужна была минута.
Он кивнул, подошёл ближе и протянул мне руку, помогая подняться.
— Мы разберёмся с этой хуйней. Твой отец — меньшая из наших проблем. Здесь он тебя не достанет.
— Ты прав, — согласился я. — Не достанет.
Хаос тлел под моей кожей, умоляя выпустить его на свободу. Но впервые за очень долгое время мне не хотелось поддаваться ему. Я хотел удержать его, подчинить себе и найти для него другое применение, кроме разрушения.
11
СКЕЛ
Теория церемониальной магии проходила в другой душной аудитории, освещённой мерцающими сферами света, но без окон. Руны и сигилы были нарисованы на партах и стенах, пульсируя магией. Украшенный алтарь с вырезанными на нём арканными символами всё так же стоял посреди комнаты, как и на прошлом занятии. Я не понимал, нахуя нам нужны две грёбаные аудитории, выглядящие абсолютно одинаково, но как скажете.
Мне в любом случае было похуй, потому что всё моё внимание было приковано к моей предначертанной Паре, сидевшей рядом с Инферно.
Пандора была по-настоящему сногсшибательной, и её чёрные глянцевые волосы сияли в озаряющем свете сфер. Её тёмно-красные губы изгибались в прекрасной улыбке, пока она слушала свою новую подругу.
— Она сногсшибательна, — пробормотал я, жар полоснул вниз по позвоночнику.
Брэм ткнул меня локтем в живот, прежде чем сесть.
— Сядь, пока она не заметила, что ты пялишься.
— И что, если заметит? Она моя Пара. Разве я не должен пялиться? — Я провёл рукой по волосам и пару раз затянулся трубкой.
— Она наша Пара, и мне кажется, мы так сильно проебались, что даже смотреть на неё не заслуживаем. — Мука исказила его лицо, и его глаза на мгновение закрылись. — Разве ты не согласен, Скел?
Мой желудок скрутило от мысли о том, как сильно я боялся её, хотя меня тянуло к ней весь прошлый семестр.
Я не доверял ей, потому что знал на собственном опыте, каково это — потерять контроль над своими силами. Я был так, блядь, напуган смертью, что не хотел рисковать, находясь рядом с пожирательницей душ, которая, как известно, не контролировала эти силы. Смерть был для меня загадкой, и я не хотел в ней разбираться… особенно после случая в деревне… но Пандора не заслуживала того, чтобы я обращался с ней как с изгоем из-за этого.
Это была не её вина, что я настолько сломан.
— Блядь. — Я заставил себя сесть. — Ты прав.
Взгляд Пандоры скользнул к нам, и мои глаза встретились с её.
Мы с Брэмом застыли.
Магия связи загудела, когда наши души потянулись друг к другу, но стоило ей оторвать от меня внимание и снова повернуться к подруге, как внутри меня осталась пустота.
Это было, блядь, мучительно, но заслуженно.
— Ты точно будешь в порядке, когда они так близко? — прошептала Инферно, бросая в нашу сторону резкие взгляды. Суккуб выглядела так, будто была готова, блядь, прикончить нас, и от этого мои губы дёрнулись в счастливой улыбке. У моей Пары была подруга, которой было не всё равно и которая хотела защитить её, когда мы сами очевидно были на это неспособны, и за это я был благодарен.