Я даже не мог осознать, что сказал Скел.
Я не понаслышке знал, как трудно демону получить шрам, а эти шрамы были охуеть какими болезненными.
Моё плечо ударилось о песок, когда меня грубо оттолкнули на землю. Боль взорвалась там, где плечо соприкоснулось с песком, и меня накрыл знакомый запах сахарной ваты — Рид Никс.
Какого хуя он здесь делал?
— Что, во имя Судеб, вы с ней сделали? — выкрикнул он, принимаясь за компрессии грудной клетки. Его волосы подпрыгивали от силы движений, а фиолетовый взгляд прожигал каждого из нас ненавистью, на которую, как я не знал, он вообще был способен. — Она не умеет плавать!
Она не умела плавать?
Ненависть к себе прожгла мои вены, пока я оставался там, куда Рид отшвырнул меня от неё.
— Давай, девушка из снов, проснись ради меня, — хрипло прошептал он. Лунный свет блестел на слезах, льющихся по его щекам. — Ты не можешь сформировать нашу связь Пар, а потом оставить меня.
Связь Пар? Никс тоже был её Парой?
Это… имело смысл.
Он наклонился, чтобы вдохнуть в неё воздух, его губы встретились с её губами с нежным отчаянием… любовника. Того, кто заслуживал быть её предначертанной Парой.
Он заслуживал её — ей нужен был тот, кто мог быть нежным и любящим. Я не знал, как стать таким для неё.
Он отстранился, высматривая хоть какой-нибудь признак дыхания, затем продолжил компрессии, и его слёзы падали на её неподвижное тело.
— Не оставляй меня, — взмолился он, его голос был сырым шёпотом в ночи. — Я не могу потерять тебя. Не так, Пандора. Не тогда, когда я только нашёл тебя.
— Нет, — прохрипел Скел, наклоняясь вперёд и хватаясь за её руку так, словно это была единственная спасительная нить, которая у него оставалась. — Судьбы, пожалуйста, не забирайте её.
— Как мы позволили этому случиться… — слёзы покатились по щекам Брэма.
— Один из вас, очнитесь и сделайте ей пару вдохов. Помогите мне. Сейчас же! — крикнул Рид, и его слова эхом разнеслись по простору утёсов.
— Блядь, конечно. — Скел засуетился, отпуская её руку и запрокидывая её голову назад, чтобы сделать пару вдохов.
— Продолжай. — Руки Рида ритмично надавливали вниз, пока они со Скелом не вошли в ритм.
Скел продолжал по сигналу Рида, накрывая губы нашей Пары своими и вдыхая в неё воздух, но всё его тело дрожало, пока он делал это.
Плечи Рида сотрясались от рыданий, но он не останавливался — даже когда заметил шрамы на её бедре.
— Шрамы, — пробормотал он. — Судьбы, Пандора, что случилось? Проснись и расскажи мне, пожалуйста.
Ещё вдохи, ещё компрессии.
— Я люблю тебя, Пандора, пожалуйста. Ты моя Пара, — отчаянно взмолился Рид. — Ты нужна мне, девушка из снов. Сильнее, чем мне когда-либо был нужен кто-либо.
Он любил её — он любил мою Пару, а она… блядь.
Она ненавидела меня, и я заслуживал каждую крупицу её ненависти.
Вода капала с меня на песок, смешиваясь со слезами, текущими по моему лицу. Мои вдохи выходили рваными всхлипами, пока я смотрел, как Рид и Скел делают ей сердечно-лёгочную реанимацию.
Каждое нажатие, каждый вдох, силой вогнанный в её лёгкие, ощущался как удар ножом в сердце.
Мы не заслуживали её. Видеть её лежащей там, безжизненной, сломало меня сильнее, чем вид мёртвой сестры.
Сердце болезненно колотилось о рёбра. Я, блядь, не мог дышать. Каждый выдох был рыданием.
Почему это не работало?
Если она больше не сделает ни одного вдоха, я тоже не буду. Я не буду жить, зная, что моя предначертанная Пара умерла, ненавидя меня.
Мир вокруг меня расплылся, края зрения потемнели, пока я боролся за то, чтобы сосредоточиться на ней.
Моя душа дрогнула после того, что показалось вечностью.
Она судорожно вдохнула, вода забулькала у неё в горле.
— Слава, блядь, Судьбам! — Скел полностью отпустил её и откинулся назад на песок.
— Пандора! — Рид повернул её на бок, когда она дёрнулась вверх и начала извергать воду из лёгких, пока они не очистились. Секунды растянулись в минуты, пока она откашливала воду, а потом наконец втянула в себя воздух.
Рид притянул её в свои дрожащие объятия и крепко прижал к себе.
— Ты напугала меня. Ты так сильно меня напугала. Ты даже не представляешь.
Её глаза дрогнули и открылись, и она сделала ещё один рваный вдох.
— Рид?
Облегчение захлестнуло меня, тело задрожало от смеси истощения и подавляющих эмоций, которых я никогда прежде не чувствовал.
— О, благодарение Судьбам, — тихо пробормотал Брэм, проводя рукой по лицу.