Я чувствовала взгляды своих Пар, но старалась игнорировать приятную дрожь, пробежавшую по позвоночнику из-за того, что они смотрели на меня.
Связь Пар пульсировала, требуя внимания, но мне нужно было сосредоточиться.
Вытянув дым из светловолосой куклы, я оставила внутри три четверти её души. Затем направила свою силу в куклу с каштановыми волосами. Я поглотила только четверть души, и процесс прошёл намного легче. Магия обвилась вокруг нужной мне части и поглотила её. Нерешительности во мне больше не было.
Я позволила моей силе отстраниться от кукол и осесть в моём нутре. На вкус она была горькой и пресной. Мои резервы остались прежними, потому что души были искусственными, но это была моя самая большая победа в этом классе.
Я смогла контролировать силу пожирателя душ внутри себя, чтобы питаться именно тем количеством души, которое хотела.
Победная улыбка расплылась по моим губам.
— Свободны, — крикнул Эшенфелл, и я с удивлением посмотрела на часы на стене. Весь час занятия прошёл за то время, что мне понадобилось, чтобы вытянуть души.
Дженни врезалась в меня, обвивая руками и визжа. Запах маракуйи наполнил мой нос.
— О, мои Судьбы! Ты такая крутая!
— Спасибо, — хрипло ответила я, обнимая её в ответ, прежде чем она отпустила меня.
— Буквально такая крутая! Я никогда не слышала, чтобы у Смерти был чёрный дым!
— Потому что у него его нет, — усмехнулся Рид, подходя и закидывая руку мне на плечи. — Пандора — единственный пожиратель душ, у которого он есть.
— Так зловеще. Обожаю! — Она ухмыльнулась, указывая пальцем на нас обоих. — И ещё, вы двое такие милые вместе!
— Я рад, что ты нашла подругу, которая тебя поддерживает, — прошептал Рид мне на ухо.
— Я тоже. — Я привстала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щёку, но он повернулся. Мои губы встретились с его, и он нежно поцеловал меня.
— Я никогда не привыкну к тому факту, что мы Пары, — простонал он у моих губ.
— И я. — Отстранившись, я почувствовала, как лицо нагревается.
Моя связь Пар с остальными завибрировала, будто требуя моего внимания, но я попыталась её игнорировать, пока мы шли к нашим сумкам и направлялись из стадиона.
Волна жара накрыла нас, когда мы вышли наружу. Я тихо всхлипнула.
— Я не люблю эту жару.
— Тебе точно стоит съездить в Фэйт-Холлоу, — сказала Дженни, и её голос стал печальным. — Там есть все четыре времени года. Я однажды ездила туда осенью с папой. Цвета потрясающие.
— Здорово. Мне обязательно нужно будет съездить. — Я мягко улыбнулась. Мне не хотелось говорить ей, что я никогда не испытывала никакой другой погоды, кроме этой. Прошло всего полгода с тех пор, как меня спасли, но я всегда слышала потрясающие вещи о Фэйт-Холлоу.
Дженни остановила меня и указала на листок бумаги, торчащий из моей сумки.
— Эй, что это?
Я вытащила его, и запах пряного бурбона тут же ударил мне в нос. Это было от… Хемлока. Как и когда он успел сунуть это в мою сумку?
Развернув листок, я почувствовала, как сердце пропустило удар.
В тиши своей пустой комнаты,
Где пил до полной немоты,
Я вновь стою среди разрухи,
Среди осколков темноты.
Спасался раньше лишь бутылкой,
Но сам разбил её сейчас.
Стекло и виски под ботинком —
Ничто в сравнении без нас.
Сожаление — слишком слабое слово,
Оно не выразит сполна,
Как будто сердце мне живому
Из груди вырвали до дна.
Но даже эта боль и мука,
И эта кровь, и этот след —
Лишь крошечная часть расплаты
За причинённый мною вред.
Я всё ищу себе прощение,
Хотя не стою его сам.
За каждые глотки забвения
Я душу отдавал ветрам.
Я разрушал себя годами,
Тонул всё глубже день за днём.
И всё, что есть теперь за мной —
Лишь сломанный и жалкий дом.
Легко мечтать о своей Паре,
О связи душ, что дали Судьбы.
Но разве можно быть достойным,
Когда внутри так много тьмы?
Нет.
Ты заслужила что-то лучше,
Чем всё, что я могу отдать.
И если это хоть что значит —
Прости.
Мне очень-очень жаль.
— Слащавые стишки? — Рид уставился на меня, его фиолетовые глаза расширились от шока. — Вот уж чего я от него не ожидал.