— Они были предначертанными Парами. Отец взял меня в моё первое настоящее путешествие ради мести, чтобы мы могли отомстить за её смерть. Вместе мы выследили и покарали убийцу моей мамы. После этого он основал дело мести, которым мы занимаемся вместе, а когда я достиг совершеннолетия, я занял его место в совете.
— Судьбы. С этим нелегко справиться. Я рада, что вы с отцом есть друг у друга.
— Я тоже. Знаешь, мама всегда говорила: «Да пребудут с тобой Судьбы», когда мы прощались. — Он резко шмыгнул носом. — Это был её способ напомнить нам, что, несмотря ни на что, мы не одни. Мы с отцом теперь тоже так говорим.
— Да пребудут с тобой Судьбы, — мягко повторила я, и эти слова обвились вокруг меня, словно тёплое объятие. Я была рада, что у Хантера была такая мама. Похоже, она была именно той матерью, о которой я когда-то молила Судьбы. — Это прекрасно.
— Да. — Он прижал меня ещё ближе.
— Мне так жаль из-за твоей мамы, Хантер. Но я рада, что она была рядом с тобой так долго.
— Я тоже. — Он поцеловал меня в макушку. — Пандора, у тебя есть собственная сила и собственный свет. Ты заслуживаешь лучшего, что твои Пары могут тебе дать. И у меня такое чувство, что у вас всё получится. Хорошо? Судьбы не связали бы тебя с ними, если бы этому не суждено было сработать.
От внезапного прилива надежды я отстранилась, чтобы посмотреть на него.
— Я хочу в это верить. Правда хочу.
— Поверишь. Шаг за шагом. Хорошо?
Я кивнула, прежде чем прижаться губами к его губам. Наш поцелуй заставил мою душу жаждать его, и я отстранилась как раз в тот момент, когда моя магия начала закручиваться в животе.
— Мне страшно, но я доверяю тебе и Риду. Думаю, ты прав. Всё получится.
Он улыбнулся, наклонился вперёд и снова провёл губами по моим.
— Да пребудут с тобой Судьбы, Звёздочка.
Впервые мне показалось, что, возможно, так и будет.
17
ПАНДОРА
Тёплая, мягкая сила томилась в моей груди и текла по нитям, связывающим меня с пятью Парами.
Моя душа тянулась к ним.
Эти узы постоянно тихо вибрировали внутри меня, но лишь изредка позволяли заглянуть в их души. И каждый раз, когда это случалось, три из них всё ещё были пропитаны горем и сожалением.
Не замечать этого я не могла. Это отзывалось тупой болью где-то глубоко внутри. Болью от осознания, что им понадобилось вмешательство Судеб, чтобы увидеть во мне кого-то большего, чем избалованную дворянку.
Я всегда мечтала о предначертанной Паре и никогда не думала, что Судьбы благословят меня сразу пятью. Часть меня хотела просто довериться этим узам, потому что Судьбы сочли их достойными. Но другая часть не могла.
Их слова и поступки всё ещё причиняли слишком много боли.
Неважно, насколько сильно они сожалели. Они всё равно ранили меня. Намеренно. Единственная причина, по которой всё изменилось, заключалась в том, что я оказалась их предначертанной Парой.
Я ненавидела, что ещё до закрепления уз они чувствовали между нами что-то и всё равно выбрали причинять мне боль. В отличие от Хантера и Рида, рядом с которыми я с самого начала чувствовала себя в безопасности, окружённой заботой и теплом.
Это было не то, что я могла просто простить.
Я стояла в задней части Стадиона Серпентайн на Демонических инстинктах, и Дженни была рядом со мной. Занятия начинали казаться мне менее пугающими, когда она была на них. Прошла уже целая неделя с начала второго семестра, и Дженни уже стала надёжной подругой. Она была той самой подругой, о которой я молила Судьбы, когда была заперта в том подвале.
Небула, конечно, был моим лучшим другом. Но рядом с другой демоницей, женщиной, как и я, всё ощущалось иначе. То, что он был проявленной душой котёнка, привязанной к своему черепу, немного усложняло нам возможность понимать друг друга, но это не значило, что я любила его меньше.
Из-под тёмной завесы волос я украдкой оглядела демонов вокруг нас. Их души воспринимались мной почти так же естественно, как окружающий мир. Мои силы всё глубже становились частью меня, переплетаясь с демонической природой. Теперь распознавать души было так же легко, как дышать, — именно так, как и говорил Дэрил.
Он объяснял, что кольцо на моём пальце должно было помогать замечать опасность, пока я не научусь пользоваться своим даром. Но ещё тогда предупредил, что однажды оно мне больше не понадобится. Когда я наконец обрету полный контроль над этой силой.
Он был прав; я могла почувствовать любую душу поблизости, желающую причинить вред — не только мне, но и кому угодно.
Но я всё равно любила это кольцо. Это был первый подарок, который я когда-либо получала, и он был от моего отца. Я решила оставить его себе.