— Пандора, я… — Голос Декса сорвался.
Я подняла ладонь.
— Я не закончила. Ты использовал свои тени, чтобы запугивать меня, а я видела в них только тени Матери. Потом вы со Скелом напугали меня в кладовке во время ещё одного занятия по Демоническому питанию — и всё потому, что мы с Хемлоком поссорились. Да, возможно, мне не стоило называть его пьяным ублюдком, но он первым назвал меня шлюхой. — По моим щекам текли слёзы, когда я судорожно втянула воздух. — А потом ты довёл меня до панической атаки. Я потеряла сознание, Декс. После побоев, которые получила в прошлом семестре, вы трое оставили меня одну около Исцеляющего солнечного камня. Я не могла говорить. Мои и без того повреждённые голосовые связки были слишком сильно травмированы. Но вместо того, чтобы попытаться понять это, вы злились на меня за молчание, хотя я физически не могла произнести ни слова. Совсем как Мать.
— Уходи. — Тон Хантера был резким, и из его черепа вытянулись рога.
— Я… Пандора, я не хотел… Я знаю, я пиздец какой сломанный, ладно? Но я никогда не хотел причинить тебе такую боль. — Страдание пересекло его лицо, и он схватился за грудь.
— Хотел, — прохрипела я, и из меня вырвался всхлип. — Ты хотел попробовать мою боль на вкус. Ну как, Декс? Она была такой же сладкой, как ты утверждал? Или стала горькой прямо перед тем, как я сорвалась с того обрыва?
— Нет, я… — Он вцепился в пряди волос рядом с рогами, качая головой в неверии. — Это был единственный худший момент в моей жизни. Даже хуже, чем когда моя сестра—
— Декс, пожалуйста. — Я снова всхлипнула, прижимая руку ко рту. — Я не могу сейчас через это проходить. На моей коже ещё осталось мыло… и она начинает чесаться. Ты причинил мне боль, и ты… ты моя предначертанная Пара. — Я замолчала, пытаясь сдержать очередной всхлип, но он всё равно вырвался наружу. — Я не обесцениваю это, но мне нужно время, чтобы принять всё. Я ещё не готова выслушать тебя. Я знаю, ты не знал, что я твоя Пара, но всё, что ты сделал, всё равно причинило мне боль.
Мышца на челюсти Декса дёрнулась, когда он кивнул, и слёзы закапали по его щекам из туманно-серых глаз.
Я никогда не видела, чтобы в них кружилось столько эмоций, но знала: каждое сказанное мной слово впиталось.
Тени сомкнулись вокруг него, и он растворился во тьме.
Хантер указал на открытую дверь в своей комнате.
— Ты вся в мыле. Используй мой душ. Моя комната твоя, когда бы она тебе ни понадобилась. Я дам тебе ключ. Я не в восторге от мысли, что ты снова будешь пользоваться общими ванными.
— Спасибо, Хантер, — прохрипела я, проходя по его ковру и ступая на холодный каменный пол ванной.
Это было убежище приватности. Справа стояли фарфоровый унитаз и раковина с зеркалом над ней, а слева — большая стеклянная душевая.
Я осторожно закрыла за собой дверь и уронила полотенце, прежде чем подойти к душу и шагнуть внутрь. Когда тёплая вода снова потекла по мне, я уже не почувствовала того же облегчения от напряжения в теле, что раньше. Моя грудь вздымалась от беззвучных рыданий, которые я не могла сдержать.
Воспоминания о прошлом семестре с Дексом снова и снова прокручивались в моей голове, словно заевшая пластинка. Каждое из них впивалось всё глубже. Наша первая встреча. Его желание причинить мне боль, чтобы напитаться ею. Его теневая магия, которой он запугивал меня. Тогда он не знал, кем я была для него. Не знал, что Судьбы предназначили нас друг другу.
Я это понимала.
Но от этого не становилось легче.
Это не могло заглушить жжение, оставшееся после всего, что он сделал.
И всё же вид его слёз едва не сломал мою решимость. Я видела, как сильно он изменился. Видела сожаление и осознание, пришедшее слишком поздно. Его извинения и попытки всё исправить были похожи на бальзам, который облегчал боль, но не мог исцелить её полностью.
Для исцеления мне всегда требовалось время.
Если бы у меня было ещё немного времени… возможно, я бы смогла понять, как его простить.
Может, я смогла бы понять, как простить их всех.
Я сползла по стеклу, ноги подогнулись, и я опустилась на каменный пол. Тёплая вода окутывала меня, создавая желанный контраст с холодом песчаника. Я подтянула колени к груди и крепко обняла их, пока рыдания сотрясали всё тело.
Душ продолжал шуметь над головой, а его ровный ритм словно вторил бешеному стуку моего сердца.
Я отчаянно хотела простить его. Простить их всех. Хотела верить, что мы сможем пережить эту боль и однажды построить что-то прекрасное, как, очевидно, верили Судьбы. Но всякий раз, стоило мне закрыть глаза, я снова видела их на том обрыве. Видела момент перед тем, как сорвалась назад и рухнула в воду.