— Теперь я это знаю. После того как она… съела… тёмную магию внутри меня, я смог лучше всё осмыслить. — Я зажмурился и вдавил основания ладоней в глаза, пока за веками не заплясали маленькие пятна. — Я уважаю её. Я уважаю её больше, чем когда-либо уважал кого-либо.
— Тебе придётся доказать это ей, — сказал он. — Урон, который ты нанёс, уже причинён, и если она решит, что не хочет завершать связь с тобой из-за этого, ты должен это принять.
Блядь.
Сердце раскололось в грудной клетке, и казалось, будто осколки впились в лёгкие с каждым болезненным вдохом. Я опустил руки обратно на колени.
— Я знаю.
— Первый шаг в попытке заслужить прощение Пандоры — стать лучшим демоном. — Он поднял планшет и несколько раз коснулся экрана.
— Лучшим демоном? — Оттолкнувшись от его дивана, я начал мерить шагами его кабинет. Безумный смешок всплыл из горла. — Это, блядь, невозможно, если посмотреть, от кого я произошёл.
— Поппи и Род Шэдоухарт, — с презрением произнёс Даркмор. — Они само воплощение зла за то, что сделали с твоей сестрой.
— Ты… — Я остановился и резко повернул голову к нему, пока сердцебиение грохотало в черепе. — Ты мне веришь?
Он один раз кивнул.
— Мой отец тоже поверил. Он недавно рассказал мне об инциденте. Я согласен с его оценкой.
— Тогда почему никто мне не помог? — Мой голос сорвался. Ноги подкосились, и я плюхнулся задницей на диван. — Я рассказал совету, что произошло.
Я был в ловушке — во власти родителей так долго. Я не думал, что совет поверит хоть одному моему слову. Они поверили им. Мои родители сказали совету, что просто нашли её обезглавленной. Это было жалкое подобие оправдания, но им всё сошло с рук.
Совет признал это убийством, и дело заглохло без какого-либо серьёзного расследования. Почему они не стали копать глубже после того, как я сдал своих родителей? Мне снова, блядь, отрубили голову за то, что я сказал правду, но это стоило того, если был хоть малейший шанс добиться справедливости для моей сестры.
— Мой отец и Блэкторн занимались этим делом, — сказал он мне, поморщившись. — Блэкторн практически связал отцу руки. Отец даже однажды передал дело Мэлису, и Мэлис полностью его поддержал. Но каким-то образом Блэкторну всё равно удалось загнать расследование в тупик. Твёрдых доказательств не было, а когда отец и Мэлис попытались докопаться до правды, копать было уже нечего. Блэкторн сам собрал все улики и изучил их, а потом они каким-то образом исчезли. После твоих показаний родители больше никому не позволяли с тобой разговаривать.
— Мои родители навестили меня в начале этого семестра. — Я провёл руками по лицу, и ужас пробил дыру в животе. Сейчас или никогда. — Они хотят посвятить меня в Тёмную Завесу и хотели свести меня с какой-то демоницей по имени Вейн. Я сказал им, что уже нашёл свою Пару, но у них на лицах появились эти больные, блядь, улыбки, когда я им это сказал, а потом они оставили эту тему.
— Что ты знаешь о Тёмной Завесе? — Его плечи напряглись, а белые глаза засветились.
— Я знаю о Тёмной Завесе всю жизнь. Мои родители занимают высокое положение в обществе, но я не знаю, кто ещё вовлечён. Кроме Вейнов, очевидно. Я знаю только общую цель: создать высшую демоническую расу с тёмной магией в венах. Я был их подопытным демоном, как и моя сестра. — Жестокий холод скользнул по позвоночнику. — Видимо, теперь они хотят официально втянуть меня, а не просто использовать как эксперимент.
Даркмор агрессивно печатал на планшете.
— Что ты планируешь делать?
— Я не знаю, что мне, блядь, делать, — истерично выпалил я, вскакивая на ноги и снова начиная мерить комнату шагами. — Мои родители используют на мне подчинение через боль. Это работает, потому что я до ужаса боюсь боли. Я знаю, это, блядь, тупо, ясно? — Я остановился перед его столом и схватил его кофейную чашку, глядя на цветную жидкость. — Я теневой демон, но я так долго испытывал агонию. Мне пришлось смотреть, как Селена — моя сестра — проходит через такие мучения, что это в итоге привело к её смерти. Потом я занял её место как их экспериментальная крыса, и я ничего не мог с этим сделать!
— Шэдоухарт…
Я сделал глоток его кофе, и магия фейри мгновенно скользнула по горлу и венам. Сморщившись, я поставил чашку обратно на его стол.
— Блядь. Какая гадость. В кофейной чашке у тебя должен быть грёбаный кофе… — Я почувствовал карамель на языке и застонал. — Хотя карамель — приятный штрих для вина фейри.