Я прищурился, вглядываясь вдаль, и заметил, как к пещере на бешеной скорости несётся гигантская стена закрученного песка и пыли. Воздух стал густым и тяжёлым, пропитавшись едким запахом сухой земли.
— Песчаная буря.
Я потянулся к её руке и переплёл наши пальцы, когда первые порывы песка болезненно ударили по ногам. Шагнув вперёд, я заслонил её собой от всего, что уже неслось по пещере в этот момент.
— Скел?
Ветер выл как банши, врываясь в устье пещеры и дёргая мою одежду.
— Нам нужно уйти глубже.
— Пойдём. — Она кивнула, и мы начали отступать вглубь пещеры.
Чем дальше мы заходили, тем громче отдавались наши шаги. Пол был неровным и усыпан мелкими камнями. Где-то в глубине едва слышно капала вода, а стены оставались грубыми и изрезанными временем.
Я никогда не заходил так далеко, но мы продолжали идти даже после того, как вой ветра остался далеко позади.
Шорох крошечных существ и хлопанье крыльев летучих мышей наполняли пещеру, пока воздух вокруг становился всё холоднее. Тьма здесь казалась почти осязаемой, словно теневая магия, хотя ею не была. Света едва хватало, чтобы различить выветренные резные узоры и мерцающие прожилки минералов в каменных стенах.
Мы остановились возле небольшой ниши, выдолбленной в каменной стене, и я посмотрел на неё, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
Судьбы, она была невероятной.
Её красные глаза смотрели на меня снизу вверх, и в этот момент они так сильно напоминали тлеющие угли, что казалось, будто прожигают меня насквозь. Румянец окрасил её щёки, а длинные тёмные волосы каскадом спадали по спине, впервые не скрывая её лицо. И блядь… её губы были слегка приоткрыты от дыхания, и мне стоило всех сил не податься вперёд и не поцеловать её.
Я не заслуживал ни одного прикосновения к ней.
— Пандора, мне правда жаль, что я сделал с тобой в прошлом семестре.
Я сунул трубку в карман. Она была мне не нужна, когда она рядом.
— Когда я встал перед тобой на колени в этом семестре, это было не ради сцены.
— Теперь я это знаю, — пробормотала она, взглянув на кошек. — Но это не меняет того, что я сказала тебе.
— Я боялся тебя, — признался я. — Тогда в моей голове ты была угрозой. Всё было настолько до смешного просто, и с моей стороны было пиздец как неправильно обращаться с тобой так, как я обращался. Особенно с тобой. Меня убивает мысль, что когда-то я вообще мог желать, чтобы с тобой случилось что-то плохое.
— Меня тоже. — Её голос дрогнул, а нижняя губа задрожала. — Ты был таким милым той ночью, и я открылась тебе… но ты… ты перечеркнул всё это, Скел.
Осознание того, что именно я стал причиной её боли, полоснуло прямо по душе.
— Так и было, и я был сраным идиотом. Моя магия страха вышла из-под контроля в тот день, когда наши связи встали на место. Я никогда не хотел тебя пугать.
Я опустился перед ней на руки и колени, подальше от чужих глаз.
— Я бы сделал это даже на глазах у всей академии, если бы это принесло тебе хоть немного счастья, но в прошлый раз ты не хотела свидетелей. Поэтому, пожалуйста, позволь мне сделать это. Я уважаю тебя больше, чем кого-либо другого, Пандора.
— Ч-что ты делаешь?
Она шагнула назад, в гладко вырезанную нишу позади себя, пока её спина не коснулась каменной стены.
Я пополз вперёд, отвечая на каждый её шаг своим.
— Я не просто стою перед тобой на коленях. Я ползу к тебе, принцесса. Потому что ты заслуживаешь преклонения.
Она вздрогнула, когда мои руки накрыли её ступни, и я опустил на них голову.
— Скел?
Для демона это был высший жест. Встать на колени в знак покорности — одно. Ползти — совсем другое.
— Это значит гораздо больше, чем то, что я сделал в классе, — прошептал я. Горячие слёзы, о которых я даже не подозревал, что плачу, закапали мне на руки. — Это значит, что я клянусь тебе своей жизнью. Моя жизнь принадлежит тебе, Пандора. Я буду жить ради тебя.
— Встань, — прохрипела она.
— Я понятия не имел о насилии, которое ты пережила от рук своей матери. Я не знал о шрамах, которые ты прятала под этой повязкой. — Из моих глаз полились новые слёзы. — Я не знал, что ты только недавно встретила своего отца. Очевидно, это не оправдание тому, как я с тобой обращался. Мой страх смерти сделал меня иррациональным, и я говорю это не как оправдание. Я просто даю тебе свою дерьмовую причину, по которой причинил тебе боль.
Согнувшись в талии, она наклонилась и обхватила моё залитое слезами лицо ладонями. Она запрокинула мою голову, заставляя посмотреть на неё.
— Почему ты так боишься умереть?