— Я… теперь понимаю. — Её голос сорвался. — Это не оправдывает того, что ты сделал, и то, как ты с этим обошёлся, но… я понимаю почему.
— Самое пиздецовое это то, что этот момент, который я провёл с тобой сегодня, — первый раз больше чем за год, когда я не под кайфом.
Я сжал её крепче.
— Спасибо тебе за это.
Она отстранилась и провела одним пальцем по шраму над моим глазом. От этого кожу покалывало.
— Твоя мать?
— Да. — Грудь болезненно сжалась от моего самого первого воспоминания. — Когда я был младенцем, мама посмотрела мне в глаза и увидела свой самый большой страх. Мои силы проявились рано, и она попыталась вырезать мне глаз своей тенью. Отцу пришлось убить её, чтобы не дать ей убить меня.
— Я рада, что он её убил, — сказала она, и я улыбнулся. Я тоже был рад. — Я вообще-то могу понять, но, к сожалению, мой отец не знал, что я существую, чтобы помочь мне.
Она всхлипнула, слёзы потекли по её лицу.
— Что она с тобой сделала? — спросил я, осторожно обвивая пальцами её запястье, чтобы удержать её палец на моём шраме.
Она была такой тёплой.
— Моя мать запихивала свои тени мне в горло, чтобы перерезать голосовые связки, когда я была маленькой, чтобы я не кричала во время насилия. — Она сморгнула горячие слёзы. — Она хотела попытаться заставить меня питаться болью. Но поскольку я не была теневым демоном, я не могла. Поэтому мой голос звучит так.
Моё сердце болезненно скрутило в грудной клетке, и я почувствовал, как оно разбилось.
— Они всё ещё повреждены?
Она опустила голову.
— Я не питалась до того дня, когда съела душу Матери, так что демонически усиленное исцеление не было привилегией, которая у меня была. Я исцелялась от ежедневного насилия очень медленно. Знаешь, у демонов есть базовое исцеление, которое лучше человеческого, но даже хуже, чем у банши? Вот с этим я и работала.
Ежедневного насилия.
— Мне так, блядь, жаль, принцесса.
Мой взгляд опустился на её губы, и она медленно провела языком по нижней.
— Ты сейчас называешь меня принцессой не с насмешкой? — хрипло спросила она.
Я покачал головой, наслаждаясь ощущением её тонких рук, обвивших мою шею.
— Нет. С этого момента — только нежно.
— Обещаешь?
Её чёрные волосы окутывали нас словно одеяло, а от того, как она смотрела на меня, у меня, блядь, перехватило дыхание. В её взгляде больше не было осторожности. Только желание.
— Обещаю, принцесса, — прошептал я. — Ты моя Пара.
Наши души зашипели, притягивая нас друг к другу. Воздух между нами потрескивал от магии, и я поднял руку, обхватывая её лицо. Большой палец скользнул по её щеке, стирая следы слёз.
Она плакала из-за меня.
— Я хочу простить тебя, Скел.
Она сократила расстояние между нами, и её мягкие губы встретились с моими в поцелуе — одновременно нежном и страстном.
Это она прощала меня?
Мои глаза закрылись, пока наша магия взметнулась вокруг нас, а моя душа обвилась вокруг её.
Её пальцы запутались в моих волосах, притягивая меня ближе, когда наш поцелуй стал глубже. Мой язык скользнул за её губы, пока я наслаждался ощущением того, как моя Пара целует меня. Мой член затвердел, прижимаясь к ней. Я никогда в своей грёбаной жизни не чувствовал такого желания.
Я так отчаянно хотел отметить её.
Она резко отстранилась, вскочила с моих колен на ноги, широко распахнув глаза.
— Я… мне нужно вернуться в кампус.
Рёв песчаной бури уже стих, и в пещере больше ничего не отдавалось эхом, кроме мурлыканья кошек, которые наконец нас нашли.
— Ты… отстраняешься, как это сделал я? — Мой голос сорвался. — Я бы понял, если бы так и было.
Блядь.
Мучительная боль прострелила грудь, будто моё сердце перемалывали в порошок.
— Нет. — Она покачала головой, кончики пальцев зависли над её припухшими губами. — Я не это делаю. Мне просто нужно осмыслить это… нас.
— Да, конечно. Я понимаю.
Я на мгновение опустил взгляд, прежде чем подняться на ноги.
— Я провожу тебя обратно в кампус.
— Спасибо.
Она наклонилась и почесала по голове нескольких кошек рядом с нами.
— Я скоро приду вас навестить, — пообещала она им.
Хор мяуканья ответил ей, когда она выпрямилась и вышла из пещеры, а я шёл в паре шагов позади.
Обратный путь в кампус прошёл в тишине, пока мы не добрались до Реформ-холла. Всё, о чём я мог думать, — это её губы на моих. Она поцеловала меня.