— Ты раньше когда-нибудь ела сахарную вату?
— Нет. — Она взяла ещё горсть и предложила мне. — Но мне нравится.
Моя улыбка стала шире, когда я наклонился вперёд и откусил сахарную вату, чувствуя, как она растворяется, едва коснувшись языка. Низкий стон сорвался с моих губ, когда я поцеловал её палец и отстранился.
— Это лучший вид.
Сладкий аромат, переплетённый с карамелью, пронзил воздух, и я мгновенно понял, что она возбуждена так же, как и я.
Моя любовь к ней хлынула через сердце, и если бы наша связь была завершена, она бы это почувствовала.
— Я хочу завершить связь с тобой, — прошептала она, её дыхание стало поверхностным.
— Серьёзно? — Воздух выбило из моих лёгких, когда меня пронзила вспышка возбуждения. — Я бы хотел этого больше всего на свете.
Её красные глаза блестели желанием и любовью.
— Иди сюда и сними рубашку, чтобы я могла отметить тебя, когда ты отметишь меня.
Моё сердце колотилось в груди, когда я снял рубашку и забрался на кровать рядом с ней.
Лёжа рядом с ней, я прижался лбом к её лбу. Наше дыхание смешивалось, а губы были всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Я мечтал быть её предначертанной Парой с того самого мгновения, как встретил её, и всё, чего я хотел в этой жизни, — защищать и беречь её так же, как она заставляла меня чувствовать себя защищённым и любимым.
— Я люблю тебя, — пробормотал я.
Её ладонь скользнула по моему животу и остановилась на груди, когда она улыбнулась.
— Я люблю тебя, Рид. Так сильно, что у меня всё внутри болит каждый раз, когда тебя нет рядом.
От её признания у меня перехватило дыхание. Я мечтал услышать о её чувствах с того самого дня, как признался ей в любви после того, как она утонула.
Наша магия медленно переплелась вместе с душами — тёплый электрический поток свободно струился между нами. Магия снов закружилась вокруг сознания, и в ту же секунду раскалённый жар вспыхнул у меня в груди.
Мир снов мягко развернулся вокруг нас, наполняя воздух знакомым ароматом карамели и сахарной ваты. Вместо кровати под нами клубились фиолетовые туманные облака, а тёмно-лиловые деревья с сияющими голубыми листьями заслоняли галактическое небо над головой.
Её глаза распахнулись и встретились с моими, а наши души наконец сомкнулись воедино.
На виске Пандоры проступила метка в виде фиолетовой звезды — самая прекрасная метка демона снов, которую мне доводилось видеть.
Я наклонился и прижался к ней губами.
— Твоя метка прекрасна.
— Как и твоя. — Она провела рукой по моей груди, и я опустил взгляд, увидев белую метку души в форме её сердца на своей груди.
— Я люблю её. — Мой голос сорвался, когда внутри меня разлилась чистая любовь. — У тебя есть доступ к моему миру снов, когда захочешь, и ты защищена от Друд и других демонов снов.
— Я люблю тебя. — Её улыбка растянулась, а глаза наполнились невыплаканными слезами. — И теперь ты должен уметь чувствовать души. Хантер использует это в своём деле мести, и ему очень нравится уметь читать их.
Я усмехнулся.
— Меня это не удивляет.
— С тобой я чувствую себя в такой безопасности. — Она наклонилась и поймала мои губы своими, бормоча между поцелуями: — Ты нужен мне, Рид.
Я впился пальцами в её бёдра и перевернул нас, пока не навис над ней. Кровь горячо пульсировала в венах, когда мой член упёрся в её бедро.
Эта женщина пробуждала во мне голод, какого я никогда не чувствовал за всю свою жизнь.
— Ты нужна мне, Пандора. Очень.
— Это считается? — Её голос был хриплым, а красные глаза полны желания.
— Что считается? — Я придвинулся ближе, так отчаянно желая снова запечатать её губы своими и утонуть в своей Паре.
— Секс здесь, — пробормотала она, запуская руки в мои волосы. — В твоём мире снов.
— Конечно, — твёрдо сказал я. — Это наше убежище, девушка из снов. Заниматься с тобой любовью здесь или наяву — для меня одно и то же. Это всегда будет особенным, и это всегда будет считаться.
Она кивнула, её розовый язычок выскользнул, чтобы смочить нижнюю губу.
— Пожалуйста… займись со мной любовью, Рид.
Наша связь вспыхнула желанием и любовью, сплетёнными в нечто единое и всепоглощающее.
Пандора поджигала мою душу, и в мире снов наши души переплетались так естественно, словно всегда принадлежали друг другу. Она была нужна мне. Я был таким твёрдым, что это причиняло боль, — чувство, которое я знал только с ней.