Выходит один доберман, говорит, что он попробует быть самым голосистым. Ну взялся раз — то давай уж. А главным слухачом собака-бассетхаунд назвалась. У неё уши самые большие.
Как гавкнет доберман, аж опять камешки с потолка пещеры посыпались. Но хорошо, что маленькие.
А со всех сторон эхо: "ав-ав-ав-ав…" Все давай слушать, откуда слышнее. Ну, справа-слева понятно, стены вот они рядом, а спереди, очень далеко эхо слышится… И бассетхаунд говорит, да, далеко. Значит, далече стена или поворот пещеры. Что делать, надо исследовать.
Собралась в дорогу собака-водолаз. Попрыгала на месте, чтобы разогреться, и плюхнулась в воду, и поплыла. А все остальные собаки остались на берегу у воды ждать.
Минут через 15 слышат, как плеск раздаётся всё ближе. Это собака-водолаз возвращается.
Приплыла она и что-то бросила тяжёлое, что в пасти, видать, тащила. А потом как начнёт отряхиваться.
— Эх, — говорит, — вода и правда холодная, но привыкаешь. А лужа, хотя это не лужа, а целое озеро подземное, не очень большое — я на сухое место за пять минут выгребла, там немного покрутилась и назад. Так что я думаю, мы все переправиться сможем.
— А что ты там притянула? — сенбернар спрашивает.
— А… Это я на обратном пути поймала большую рыбу, она прямо перед носом всплыла, а я не будь дурная, тут же её зубами. Вот теперь перекусим малость, чем Бог послал!
— Ай, молодец, ах, какая удача!!! — залаяли все собаки.
Ну и давай все грызть рыбу, но культурно, всем достался небольшой кусочек по справедливости. Никого не обидели.
Потом собрались все собаки и дружно поплыли. Да уж, к холодной воде привыкаешь, конечно, но всё равно холодно. Зубы стучат, лапы судорогами сводит, а грести нужно.
Но выгребли на другой берег в конце концов. Отряхнулись, обсушились и дальше всей стаей побежали.
Долго бежали, час, второй. Когда глядь, а вроде посветлее стало. И точно, уже не тьма кромешная, а даже что-то видно. Хотя и всё равно темно.
Обрадовались собаки, может выход близко… Ан нет, не видать выхода, только пещера кругом. Но как же так? Оказывается, это сами стены немного светятся, может, мох на стенках такой? А может, и магия... Непонятно.
И тут коридор в пещере закончился, и стены раздвинулись во все стороны. И ещё светлее стало. Сильно светлее. Как будто в пасмурный день. А после сплошной темноты так и вообще светло.
Открылся такой большой зал, что и стен не видно, и потолок наверху настолько высоко, что даже облака под ним есть. А впереди стоит цельный лес. Но не обычный лес — грибной. Да только грибы такие, что их никто и не видывал. Большие, как деревья, выше дома. И мухоморы, и маслята, и поганки, и ещё всякие-разные. Но все большие, аж жутко.
Собаки как бежали, так и стали. А некоторые даже на попу сели. Сидят и смотрят. Никогда они такого ещё не видывали. Надо думать, как быть.
Однако долго подумать не удалось. Задрожала земля, и откуда-то справа выскочила на поляну перед грибным лесом страшная жаба-кракозябина. А здоровая-то, под стать грибному лесу. Ростом со слона, а в ширину и втрое больше. Такая не комарами питается, такая и кем хочешь закусит.
Выскочила жаба и хищно так на всю собачью стаю смотрит, а потом как прыгнет — прямо на собак.
Те врассыпную. Страшно, жутко. Все лают.
Но успел сенбернар скомандовать:
— Братцы, все быстрее в лес бежим! — Все и побежали. Увернулись от жабы страхопадательной и давай бежать. Откуда только и силы взялись.
Все бегут, по пятам жаба скачет и страшно так кричит: "КВА-А-А…" Но вот и первые высокие грибы, собаки под них юркнули, и дальше, и дальше в лес… А жаба как наскочит на самый высокий мухомор, тот спружинил и жабу назад отбросил. Жаба села и головой машет в стороны. А собак уже и нет, все в лес убежали, даже коротколапые такса и болонка. Ну что делать, придётся другой обед искать…
А собаки забежали в самую глубь грибного леса, бежали долго, пока лапы от усталости подгибаться не начали. А после этого упали на пузо и лежат. И молчат все, даже скулить сил нет. Только дышат тяжело.
— Вот наконец я поняла, что такое говорят, когда, мол, жаба давит, — доберман говорит. — Вот она какая жаба… Такая как напрыгнет, так точно и задавит, и раздавит. А потом ещё и съест.
А все остальные молчат. Да и что тут скажешь, когда вот она — правда, как она есть.
В общем, где лежали, там и заснули. Долго ли спали, коротко ли, неизвестно. Но выспались… Первыми овчарки проснулись — они когда овец пасли, рано привыкли вставать. А в пещере как было светловато, так и осталось…
Ну а тем временем всем опять захотелось есть. Когда-то там ту рыбу ели, да и хоть она была большая, но и собак совсем немало, всем досталось по кусочку, не самому большому.