Как ни жаль, но здравый смысл был прав. И хотя раньше я первым, сам, никогда не отказывался от женщины, в этот раз мне предстояло узнать, что это такое.
Мы с Магдой подъехали к «Марриотту». Магда скинула ремень безопасности, готовясь пересесть на водительское сидение и вернуться в свой Брондбю. В те самые круги ада, где были только холодные стены, холодные окна, призрак рано умершей матери — и пустота. Из-за меня.
— Ну что ж, ты на месте, — стараясь говорить бодро, произнесла Магда. — Передай папе, что у меня всё хорошо, и я…
— Магда, ты очень торопишься?
— Нет. А что? — Магда даже растерялась.
— Хочешь, съездим на пристань Ланжелини?
Магда медленно подняла голову.
— Ты имеешь в виду ту самую первую нашу поездку? — Она глядела на меня так, точно в первый раз рассмотрела. Я кивнул. — Ту самую, куда мы отправились после того, как познакомились в офисе, у моего отца? Тогда папа попросил меня показать тебе Копенгаген…
— Да. А ты сослалась на занятость, и я попытался уговорить тебя на свой лад.
Губы Магды робко дрогнули.
— Ту самую поездку, когда я решила прокатить тебя в нашем метро, чтобы потерять тебя, а ты понял это и поинтересовался, где тут выход из катакомб, потому что привык к мрамору, статуям и мозаике? — неуверенно пошутила Магда.
— Да. Ту самую.
— И ту самую, когда ты поцеловал меня в первый раз? — едва слышно спросила Магда.
«Сделай мою дочь счастливой», — прозвенел в моей голове ледяной голос Кристенссена. Я привлёк Магду к себе. Она покорно закрыла глаза и пошла ко мне в руки. Я поцеловал её. Она робко ответила. Я отодвинул широкий ворот-хомут её бледно-голубого свитера и переместил губы на её шею и тёплое, сухопарое плечо. Магда вздрогнула и издала полувздох-полустон. Провела рукой по моим волосам, волнуясь, как на первом нашем свидании. Я поцеловал её ещё раз, и ещё. Я целовал её до тех пор, пока она не расслабилась и не стала послушной в моих руках. Отстранился и посмотрел на неё. Полураскрытые губы, влажный лоб. Магда распахнула глаза — но уже не ледяные, отцовские, а нежно-синие. Фиалковые. Как и у её матери.
«Магда всегда отвечала тебе. Это ты её не хотел, — донесся до меня трубный глас разума. — И вот сейчас самое время пригласить Магду в свой номер, лечь с ней в постель и…»
А вот этого я не хотел точно. Шутка Бога заключается в том, что мужчина может спать с женщиной и при этом хотеть другую. Женщине же для близости нужна любовь или хотя бы иллюзия отношений. Но именно женщина может изобразить страсть, а мужчина не может.
— Ну что, съездим на Ланжелини? — Я отвёл от своей щеки суховатую ладонь Магды. Магда вспыхнула и кивнула, приняв мои корчи за нежность. Я развернул машину и отвёз Магду на пристань. В сто пятнадцатый раз посмотрел на бронзовую русалочку Андерсена. Подержал Магду за руку, выслушал все её воспоминания. Свозил пообедать туда, куда хотела она. Заказал Магде капучино, такое, как любила она, с пышной молочной шапкой. Вот только «молочные усы» я ей вытереть не смог и молча протянул ей салфетку.
— Ты меня любишь? — спросила Магда.
— Да.
— Тогда поцелуй меня.
Никогда не видели взгляд женщины, которую отвергают? Вот и я это видеть не хотел. И я поцеловал её. Я вообще сделал всё, что потребовали от меня опыт, разум и смысл. Только тело не смогло довести игру до конца — плоть была обезличена.
Спустя два часа моих адских мук Магда высадила меня у гостиницы. Обойдя машину, я выдернул из багажника свою сумку. Бросил её рядом с машиной, шагнул к специально раскрытому для меня рядом с водительским местом Магды окну. Поставил в проём локти и улыбнулся:
— Ну что, мир?
— Мир, — рассмеялась Магда. — Как ты любишь эту фразу, Алексей…
— Ты меня хорошо знаешь. — Я провел костяшками пальцев по её щеке. Магда затрепетала, отвела глаза, её взгляд сместился в сторону бокового зеркала, и Магда вдруг болезненно сжалась.