В два часа дня я и Света Аверина встретились в вестибюле гостиницы. Успевшая принарядиться Света (короткая юбка, бархатная курточка, аромат «Trésor Lumineuse», который в рекламе называют «декларацией абсолютной любви»), нетерпеливо поглядывала на часы. Я бродила рядом, разглядывала журналы, икебаны, консьержку и старалась дозвониться до Макса. Но Максим упорно не отвечал, и это меня беспокоило. «Что с ним? Может, он просто занят, и я зря волнуюсь? А если он, не дай Бог, попал в аварию? Он иногда так гоняет на этом своем идиотском „Порше“…»
— Лен, давай на улицу выйдем? Что-то тут душно, — Аверина смотрела на часы, явно что-то прикидывая. Откровенно говоря, Ташкента я в «Марриотте» никак не наблюдала, но за Светой пошла. Устроившись у входа, как постовой на часах, Света принялась вертеть головой. А я снова попыталась дозвониться до Макса и только тут обратила внимание на подсевшую в iPhone батарейку. Всего девять процентов зарядки. «Наверно, из-за этого связь сбоит…»
— Свет, можешь дать мне свой телефон? А то я не могу кое-кому дозвониться.
— У тебя новый друг сердца? — и Света лукаво изогнула бровь.
— Нет, у меня старый друг Макс.
Аверина хихикнула и протянула мне «Blackberry». С трудом освоив незнакомую конструкцию кнопок и покопавшись в меню, я начала набирать цифры, когда к пандусу гостиницы подлетел снежно-белый «Audi TT», и из него чёртом из табакерки выкатился Андреев. Представив, что сейчас будет, если он начнёт домогаться до меня на виду у Светы, я поджала губы и отвернулась. Но Андреев обошёл автомобиль, сунул локти в окно со стороны водителя и начал дружелюбно с ним болтать. Послав поклон богу удачи Кайросу, я продолжила мучить телефон Светы. И тут из автомобиля раздался заливистый женский смех. Я остолбенела. Краем глаз отметила, что Андреев, наигравшись с «водительницей», направился к нам с Авериной. Холодно поздоровался в ответ на вежливое приветствие Светы, мазанул по мне ледяным взглядом и молча прошёл мимо.
«Он меня игнорирует?» От понимания этого мне сразу стало и легче, и хуже.
— Свет, давай реселлерам позвоним? Я есть хочу, — пытаясь выкинуть из головы странное поведение Андреева, попросила я. В ответ Аверина замысловато выругалась. Я впервые услышало такое, сорвавшееся с интеллигентных питерских уст. Перехватив мой взгляд, Света не то горько усмехнулась, не то тихо всхлипнула.
— Знаешь, Лен, — с несвойственным ей отчаянием выпалила она, — иногда я жалею, что родилась женщиной. Потому что иногда мне хочется дать в морду таким, как Андреев. Только у меня сила женская, и удар не получится. — Света стиснула кулачок. — Но если однажды мне повезёт, то я кое-что сделаю.
— Сменишь пол?
— Что? — растерялась Света. Сообразив, что я пытаюсь пошутить и разрядить обстановку, натянуто, но улыбнулась. — Нет, Лен. Я просто ему отомщу.
«Опля. Она с ним спала…» — всё-таки дошло до меня.
— Думаешь, я с ним спала? — выдохнула Аверина. Её зрачки посверлили мои глаза. — Нет, Лен, я с ним не столько спала, сколько за ним бегала. Ровно два года. А потом он до меня снизошёл. Ровно один раз. И всё, мне напрочь голову снесло, — Света нервно поправила локон, выпавший из её прически, и мрачно уставилась на мою короткую стрижку. — Вообще-то Алексей Михайлович у нас мужчина солидный, серьёзный, — иронично продолжила Света, — с ним одно только плохо: он напрочь испорчен женским вниманием и измождён плотскими удовольствиями. Его одно только и привлекает: новизна и некоторая доля враждебности. Вот когда он к тебе в самолёте подвалил, я поначалу решила, что ты ему батарейки-то и перезарядишь…
— Свет, — попыталась образумить Аверину я.
— Лен, — взорвалась Света, — а можно я выговорюсь, наконец? Я и так два года молчала. Могу я хоть кому-то нормальному душу излить? Вот будь ты моей соперницей — я бы тебя убила.
— Свет, мы не соперницы, — тихо напомнила я.
— Не бойся, сама это вижу, — мрачно отрезала Света. — Алексею Михайловичу что на тебя, что на меня наплевать. Ему не наплевать только на эту его… сучку.
— На помощницу? — подсказала я. — Ту, что в аэропорту его встретила? Это она ведь она его сюда привезла.
Аверина ошарашенно уставилась на меня, потом закинула голову и расхохоталась, ухая, как филин: