— Да, Лен, на неё. На ту, что сюда его привезла. Её, кстати, зовут Магда. Магдалена. Тебе это имя ни о чём не говорит?
— Нет, даже не шепчет.
Мы помолчали. Авериной явно хотелось развить тему Андреева и дальше, но, испытующе заглянув мне в лицо, она передумала, небрежно передёрнула плечами и смахнула с пышных ресниц две круглых слезы.
— Дождь, что ли, начался? Не пойму, — пробормотала Света. Я осторожно взяла её за руку. — Что, жалеешь меня, да? — и Аверина попыталась вырваться.
— Света, — вздохнула я, — да, я не спорю, он по-своему привлекательный. Даже симпатичный, но свет клином на нём не сошёлся. К тому же, за версту видно, что он — типичный бабник. Ну, что ты в нём нашла? У тебя же наверняка есть кто-нибудь нормальный?
— Нет у меня никого, — огрызнулась Света. — Андреев мне за два года всю душу вымотал!
— Ну, значит, ещё будет. Ты же такая красивая. И умная. Ты кому угодно голову задуришь.
Чисто по-женски мне было очень жаль Свету. Впрочем, было ещё кое-что, о чём я предпочла умолчать: дело в том, что внутри меня медленно, но верно поднимало голову одно странное чувство. Я как-то сразу и до конца поняла, насколько сильно я нравлюсь Андрееву. И в самолёте, и в аэропорту, и в коридоре «Systems One», и даже когда он болтал с этой своей помощницей, я затылком чувствовала его взгляд. Я знала, что он рассматривает меня — жадно, профессионально, внимательно. Очевидно, я своей полудетской враждебностью действительно разнообразила его жизнь. Понимание этого факта принесло моему самолюбию крохотное, но удовлетворение. Тёмная же сторона луны заключалась в том, что, когда Андреев прошёл мимо меня, мне вдруг до смерти захотелось узнать, а как далеко ради меня он был вообще готов зайти?
«Осторожней в своих желаниях — все они на краю пропасти», — предупредил меня здравый смысл. «Да, — мысленно согласилась с ним я, — да. С такими, как этот „Лёха“, не стоит перегибать палку». Но всё-таки я перегнула её: когда Андреев входил в вестибюль «Марриотта», мои реселлеры уже выкатились на улицу. И я, издав громкий хохот гетеры (кошмар) и призывно вильнув бёдрами (пакость), взяла Мишу и Ваню под локотки и предложила сходить в Датский музей эротики (стыд и позор на мою голову).
И вот теперь, сидя в конференц-зале, я отчаянно трусила, ждала, когда выступит Эрик Ричардссон, чтобы воспользоваться паузой и сбежать в свой номер, в Амалиенборг, в Германию — да куда угодно! — лишь бы не попасть под раздачу раздразнённому мной «Лёхе».
***
— Нет, Лена сядет со мной, — выдернул меня из размышлений голос Авериной. Очнувшись, поднимаю глаза: Света обращается к Яне, уже зависшей над креслом в центре. — Лен, иди сюда, — а вот это уже сказано мне.
Вообще-то командам я подчиняюсь плохо.
— Свет, — качаю головой я, — я не хочу пересаживаться.
— Но отсюда же будет лучше видеть выступления докладчиков!
«Это тебе оттуда будет лучше видеть твоего принца».
— Свет, я тут максимум до выступления Кристенссена, — терпеливо объясняю я, — а потом я исчезну. Пойду звонить Максу. Ферштейн?
— О-о, — ни с того ни с сего злится Света. — Так ты по-немецки, оказывается, говоришь?
А вот это уже намёк. Прищуриваюсь (почти как Андреев).
— Да, — отвечаю слёту, — говорю. Например, так: дастиш фантастиш.
Сражённая моей аллюзией на её похождения, Аверина затыкается, а на моё счастье в зале гаснет свет. Ряды, кресла, зрители — всё погружается в полумрак.
Грохочет музыкальное вступление, и на сцену, в круг света, бодро взбегает Ричардссон. Всемогущий глаза «Systems One» сухопар, подтянут и моложав. Лично мне он импонирует внешним сходством со Стивом Джобсом и тем, что всегда знает, что и как сказать к месту. Ричардссон поправляет защелку микрофона-наушника, одаряет зрительный зал улыбкой и произносит:
— Hi guys. Let’s start!
С изящной небрежностью подворачивает рукава традиционно-тёмного свитера и делает ладонью рубящий взмах. Ричардссон, как волшебник: по мановению его руки на стене вспыхивает огромная плазма. В тёмный зал брызжут неоново-синие лучи, на потолке расцветает звезда — логотип «Systems One». Вступают басы, музыка набирает темп и ритм, а звезда становится осязаемой (формат 3D, соображаю я, рисуют лазером), и вот уже из потолка к моим ногам падает настоящий звёздный дождь.
— Офигеть, — восторженно шепчет Миша. — Лен, ты загадала желание?
«Нет. Оно бы всё равно не сбылось…»
Тем не менее, киваю, помимо воли заворожённая и зрелищем, и размахом фирмы, на которую я работаю. Ричардссон с лёгкой иронией кланяется залу и снова делает взмах рукой. Звезда медленно гаснет, а на плазме возникают цифры. Это — статистика побед, успехов и достижений корпорации «Systems One». Логотипы самых известных компаний, использующих наше программное обеспечение. Миллионы пользователей в ЕС, США, «Латинах». Рынки развивающихся стран, к которым принадлежит и Россия. В какой-то момент раздаются хлопки, но Ричардссон шутит, что всем нам, мол, надо ещё копать и копать, а у конференции есть временные пределы. Таким образом, всеобщее ликование и аплодисменты откладывается на потом, а по плазме уже бегут слайды про финансовые результаты офисов. Звездой выделяют тех, кто выполнил план. Про Россию Ричардссон упоминает вскользь, мельком, зато очень хвалит Германию.