Оборачиваюсь. Андреев торопливо докуривает у «Марриотта», кидая на меня исподлобья короткие, жадные взгляды. Проверяет, жива ли я, стою ли я на ногах или уже их раздвинула? Ну нет, чего-чего, а этого он от меня не дождётся! И я в первый раз не прячусь от него, не отвожу взгляда. Я улыбаюсь ему. Андреев растерянно моргнул и уставился на меня. Это невыносимо, но я заставляю себя смотреть на него и улыбаться. И, кажется, я победила, потому что впервые с момента нашего знакомства Андреев отводит глаза первым, отворачивается и быстро уходит. А я бессильно опускаюсь на лавочку. Покрутила в пальцах iPhone. Хотела позвонить Максу, но от него, оказывается, уже пришла смс-ка: «Лена, я у заказчика. Извини, что сразу не ответил. Очень занят, перезвоню тебе завтра».
И тут до меня, как ни странно, доходит смысл маминых иносказаний. Мама права! К чёрту розовый цвет. Я должна уметь защищаться! Я зло тру глаза, и слёзы мгновенно высыхают. А в моей голове начинает проявляться одна идея — не скажу, что хорошая, но многообещающая.
***
Выждав минут пять (и покрутив идею в голове), я возвращаюсь в конференц-центр. Прежде чем сесть в кресло, ищу взглядом Аверину. Киваю ей, прошу Ваню и Мишу поменяться со мной местами, и таким вот ловким маневром оказываюсь по правую руку Светы.
— Лен, что-то случилось? — спрашивает Янина. Она — рыженькая, и сидит по левую руку от Миши. Внимательно смотрит на меня: как и тогда, в школе, когда нашла меня, растерзанную, в пустом классе и пообещала ничего не рассказывать моей бедной маме.
— Ничего не случилось. Мне просто нужно кое-что обсудить со Светой. Не обижайся, но у нас свой разговор.
— Ладно, — уязвлённая Яна резко отодвигается. Аверина, сообразив, что я недаром затеяла этот интимный девичник, наклоняется ко мне:
— Лена, а что Андреев хотел?
Скорость, с которой задан этот вопрос, даже не удивляет.
— Твой Андреев идёт на нашу вечеринку и хочет потанцевать со мной.
Аверина хлопает длинными ресницами.
— Он… что, прости? — не верит она.
— Шучу, — я трогаю её дрогнувшую руку. — На самом деле, твой Алексей Михайлович был так добр предупредить меня, что он недоволен слайдами, которые я готовила для круглого стола. Так что мне придётся переделывать всю презентацию заново, буквально в авральном режиме.
— Тебе помочь? — Иногда Света чрезвычайна добра.
— Нет. Но мне будет нужно пораньше сбежать с фуршета.
— А может, тогда тебе вообще в ресторан не ходить? — предлагает Аверина.
«Суперидея. Жаль только, Андреев её не оценит…»
— Не получится, — качаю головой я. — Твой Алексей Михайлович спит и видит, как меня подставить.
— Да ладно, ему-то это зачем? — Аверина поднимает точёную бровь.
— Зачем? — я усмехаюсь. — Света, сообрази сама: фуршет организовал Кристоф. И Андреев меня предупредил, что я в любом случае должна быть там. Поэтому единственный для меня способ хоть как-нибудь исправить слайды, это попробовать незаметно уйти из ресторана… Скажи, а ты не могла бы во время фуршета очень громко сказать — так, чтоб слышали окружающие — что меня просили срочно позвонить в Москву? После этого я выйду и уже не вернусь.
— А неплохо, — оценив мой уход по-английски, хвалит меня Аверина. — А когда именно ты хочешь сбежать?
— Ровно через десять минут после начала фуршета, — клянусь я. Вспоминаю про 3-D звездопад и скрещиваю пальцы на счастье.
— Ясно, — кивает Света. И — опля, чудеса преображения! — передо мной снова жизнерадостная, улыбающаяся Аверина. Очевидно, сообразившая, что её фальшь-соперницы на коктейль-party не будет. — Конечно, я тебе помогу, — уверяет она. — Я всё для тебя сделаю…
Я так и осталась сидеть рядом с ней. Немного рассказала про Макса (у него действительно интересные проекты и потрясающие показы). Все остальное время было посвящено сплетням Светы Авериной на тему: «Жизнь и приключения Алексея Андреева». Оказывается, Алексей Михайлович катается на горных лыжах, для чего постоянно мотается в Швейцарию. «Так вот откуда у него шрам на скуле», — соображаю я, и тут же мысленно желаю Андрееву сломать себе на горных перевалах ещё и ноги. Тем временем Света пускается в вязкие воспоминания о том, как она за ним бегала (то есть, как это он ухаживал за ней!). В какой-то момент она заговаривается до такой степени, что, кажется, даже не ждёт от меня никакой ответной реакции. И я, пользуясь её одержимостью (то есть, излишней эмоциональностью), периодически выключаюсь из беседы и проваливаюсь в сон (то есть, прикрыв глаза, слушаю).