Бл… то есть scheisse. А вообще-то, это вопрос на миллион евро. Особенно сейчас, когда я сижу и размышляю о «кошечке». Кристоф не сводит с меня проницательных глаз. Пришлось срочно превращаться в потенциального немецкого зятя.
— Вообще-то я планировал сделать Магде предложение сразу после разборки с «Ирбис».
— Я так и думал, — загадочно произносит Кристенссен.
— Да нет, я не это имел в виду, — немедленно исправляюсь. — Я хотел сказать, что я не хочу делать Магде предложение на бегу. Пусть сначала пройдет этот саммит. Потом закончится дело с «Ирбис»… Откровенно говоря, у меня были планы взять Магду в Дрезден и там обручиться с ней. Заказать кольцо, ресторан… ну, вы понимаете.
Кристоф успокоено прикрывает глаза. Тонкие губы человека-жабы складываются в монструозную улыбку.
— Понимаю, — журчит он. — Романтика, удел молодых… Как давно это было…
Судя по мечтательному выражению лица, Кристоф собирается поведать мне нечто из репертуара «не стареют душой ветераны». На всякий случай, перевожу разговор в более безопасное русло:
— Кристоф, расскажите, что вы хотели от меня на вечере в ресторане?
— Ах да. — Кристенссен усаживается поудобней, раскладывает на коленях руки. Теперь передо мной уже не заботливый отец своей ледяной дочери, а глава представительства, стратег, воротила — делец, одним словом.
— Алексей, я хочу, чтобы ты посмотрел на этих людей, — начинает поскрипывать Кристенссен. — Там будет несколько директоров по партнерам российских дистрибуторов. Во-первых, Савельева из «OilИнформ». Её зовут Яна. Рыжая, в зале она сидела в третьем ряду. Она очень себе на уме, — Кристоф морщится. — Сиротина не смогла через неё проложить мне дорогу к Поручикову, вот и пришлось проводить деньги через «Ирбис». Пожалуйста, присмотрись к ней. — («Ага, эта та девица, что сидела рядом с Авериной», — соображаю я.) — Далее, Денис Матвеев из «Корсы». — («Любитель побухать». ) — Этот Денис любит выпить, но его держат, потому что он родственник их генерального. Действуя известным способом, — тут Кристоф ловко цокает языком, демонстрируя мне, как выпивают, — у Дениса можно получить любую информацию… И, наконец, ещё одна девочка. — («Ларионова», — думаю я, и моё сердце падает.) — Её зовут Лена. Елена Ларионова. Вот ей удели внимание, и особое. Потому что этой девочке в нашей схеме отведена особая роль.
— Какая роль? — навострил уши я.
— Сам завтра увидишь. На круглом столе. Зачем, по-твоему, Ларионову послали на эту конференцию? В первый раз удостоили чести выступать с презентацией. — Кристоф оскаливается, показывая фарфоровые зубы и бледные, неприятные дёсны.
— Подождите, вы хотите сказать, что вы … — от невольной догадки у меня холодеют пальцы.
— Да. Я уже обо всём договорился с её руководством, — заканчивает мою мысль Кристенссен. — Откровенно говоря, мне было жаль её. Ларионова хорошая девочка, у неё хорошая репутация, но… — и Кристоф равнодушно пожимает плечами, — но так уж решила её компания. Боссам «Ирбис» видней. И нам с тобой остаётся только следовать их воли.
Такое ощущение, что я оглох. Или ослеп. Или меня окунули в ушат с ледяной водой. Нет, не с водой, а с подлостью — типичной гнусностью дельцов-воротил, имеющих власть и деньги и рассматривающих своих подчинённых, как особый подвид туповатых домашних животных. Хорошо себя ведут — подкину им кость-бонус. Плохо себя ведут — выкину на улицу. А перестанут быть нужными — и я подставлю их, после чего на освободившееся место возьму кого-нибудь посноровистей. Или — попородистей. «Кстати, насчет породы… а неплохая мысль!»
— Кстати, — осторожно начинаю я, — Сиротина мне рассказывала, что у отца Ларионовой были какие-то связи не то в Газпроме, не то ещё где-то там. У нас с вами не получится нарваться на очень крупные неприятности, если ваша Ларионова вылетит из «Ирбис» с волчьим билетом подмышкой?
Кристенссен вонзается зрачками мне в переносицу, пытаясь прочесть, что у меня на уме.
— Магда в курсе этого разговора. Но я пока не рассказывал Магде про наши дела с «Ирбис». — А вот это я произношу очень тихо.
Кристоф откидывается на сидении. Помолчал, похрустел пальцами.
— Отец Ларионовой действительно работал в Газпроме, но пять лет назад он умер. Я наводил справки, когда хотел взять эту девочку на место Сиротиной, — медленно и нехотя признаётся он. — Но, — и тут Кристоф холодно усмехается, — зачем мне нужен человек, от которого уже не может быть никакой пользы? Именно поэтому я и порекомендовал Ларионову в «Ирбис». Хорошая девочка, хорошая репутация, хорошие профессиональные навыки. Но за неё никто не вступится, если что. — Пауза. Кристоф отворачивается и смотрит в окно: — О, а мы уже подъезжаем. Вообще, «Krebsegaarden» — прекрасный ресторан, очень люблю его. Знаешь, Алексей, много лет назад здесь…