Вместо остроумного ответа, пришедшего мне в голову, забросил её на кровать. Опустился рядом, придвинулся к ней. Она задрожала, попыталась отстраниться.
— Лен, ну хватит бороться. Тебе что, шестнадцать лет? — Отвёл в сторону её колено. — Ну, раздвинь ножки. Шире. Ещё шире. Ещё. — Она всхлипнула, но дрожащие колени всё-таки раскрыла. — Молодец. Хорошая девочка. — Я нажал пальцами. Я ждал стон, но Ларионова поднесла ко рту кулачок и принялась грызть его. И я изменил позу. Перекатил её поближе к себе, придавил собственным весом её правую руку, перехватил левую и отвел её пальцы подальше от её рта.
— Я хочу тебя слышать. Ну, расслабься… Уступи мне. — Я уговаривал её, постепенно наращивая ласку. Я знал, что она испытывает — видел это много раз, у самых разных женщин. Смущение от первой близости и нарастающее желание, когда женщина начинает метаться и исступленно просить взять её. Только в этот раз всё было по-другому: к моему желанию подступал страх, что в наш первый раз я не смогу удовлетворить её.
— Алексей Ми… о боже.
— Ш-ш, всё хорошо.
Шёпот переплетался, как наши тела. Она почти плакала — я ещё уговаривал. И тут до Лены дошло, что я от неё добивался.
— Вы… ты хочешь, чтобы я сама тебя попросила, да? — еле шевеля губами, прошептала она.
Я даже спорить не стал. Эта упрямица немедленно попыталась сбежать. Пришлось придавить её телом и уже откровенно закинуть её ногу себе на бедро. Электронные часы, мигающие на плазме, сказали мне, что я мучаю её уже пять минут. Потом ещё десять. И ещё пятнадцать. На двадцать восьмой минуте она всё-таки застонала. Заметалась головой на моей руке и начала звать меня. Сто раз выкрикнула «пожалуйста». Раз двести — моё имя. Скручиваясь узлом, кричала так, что почти сорвала свой голос. Поджимала пальчики ног, попыталась вонзить зубы мне в руку, которой я теперь зажимал ей рот. И, в конце концов, я дал ей то, что она просила. Она выгнулась дугой, отчаянно забилась и застонала в мою ладонь, кусая мои же пальцы».
28.
«Что он сделал со мной? Как? Почему он смог добиться того, чего не удавалось и Максу?
Опираясь дрожащими локтями о кровать, я попыталась сесть. Не получилось, и я упала обратно на матрас. Обвела взглядом свой разгромленный номер. Увидела одежду, валявшуюся на полу: своё платье, его рубашку. Мои перевернутые туфли вперемешку с его ботинками. И его самого. Всего. Фантастическое тело. И прозрачные глаза, которые сейчас внимательно за мной наблюдали. Андреев стоял у изножья кровати и, тяжело дыша, вытирал свои пальцы салфеткой. «Это я.… из-за него». Всхлипнула и, сделав усилие, села. Попыталась скинуть ноги с кровати.
— Лен, ты далеко собралась? — поинтересовался Андреев, бросая использованную салфетку на пол.
— Можно мне в ванную? — совершенно по-детски отпросилась у него я, подтягивая к груди колени.
— Зачем? Мы же только начали, — удивился он. Ему, в отличие от меня, собственная нагота дискомфорта не доставляла. — Скажи, ты как предохраняешься?
— Я… а вам это зачем?
— Мне? А для статистики, — фыркнул он.
— Я не могу иметь детей, — растерялась я.
— Да-а? Интересное продолжение. — Андреев задумчиво оглядел меня. — Таблетки? Впрочем, какая разница… В каком-то смысле, так даже лучше. Устал я от презервативов.
— Идиот. — Я всё-таки скинула ноги с постели, собираясь гордо продефилировать в душ, где и запереться. Не тут-то было: Андреев рванул мои щиколотки вверх, поставил на кровать колено, забросил мои ноги себе на плечи, и я опомниться не успела, как его ладонь припечатала мои запястья к моему животу.
— Ты что делаешь? — возмутилась я.
— Лен, ну всё, хватит. Вот сейчас просто расслабься.
Почувствовав, что я явно противлюсь, Андреев вздохнул и медленно ввёл в меня пальцы.
— Ты внутри, как мокрый шелк… — поступательные движения, — так, хорошо… А теперь просто расслабься. Ты должна. Я и так долго ждал… Ну, давай, дай мне. Дай мне это, сама… — Круговые движения. Я заметалась и невольно пошла на его руку. Теперь он сам буквально по сантиметру входил в меня. — Почувствуй. Раскройся. Расслабься.
Если бы он сделал сухой и болезненный толчок, как это иногда проделывал Макс, я бы смогла убедить себя, что Андреев взял меня силой. Я бы сказала себе, что это я не хотела, а он всё сам сделал. Но весь ужас заключался в том, что Андреев легко продвигался вперёд, входя в раскрытую для него плоть, которую он сам же и подготовил. Продвинувшись во всю свою длину, потерся щекой о мою ногу. Теперь он полностью был во мне и крепко держал меня. Впрочем, в его глазах я увидела напряжение и ту чудовищную силу воли, с которой он умел себя сдерживать. «Ему важно не соитие, а твоя реакция. Вот что его заводит», — со всей оглушительной ясностью поняла я.