Заглянув в мои глаза, Андреев неопределенно хмыкнул. Наклонился, легко поцеловал меня в губы и одним толчком тренированного тела спрыгнул с постели. Быстро прошёл по ковру и скрылся в ванной, откуда раздался шум воды и напев «maybe, maybe…» Я закрыла глаза и потянула на себя одеяло. Мне очень хотелось плакать».
Глава 7. FAQ
У любви две стороны, не так ли? И одна из них точно предательство.
IV.
«Я вышел из душа, на ходу вытирая мокрые волосы полотенцем.
— Лен… — начал я и осёкся. Ларионова спокойно спала. Она тихо и мерно дышала, спрятавшись между подушками и одеялом. Наружу, из простыней, на свет выглядывало гладкое, сливочное полушарие её правого бедра с той самой очаровательной ямочкой. Это была самая невинная и провокационная поза, какую я когда-либо видел.
Я присел рядом. Я долго смотрел на неё. Потом накрыл её одеялом, собрал разбросанные вещи и быстро оделся. Вытащил из пачки салфетку и гостиничной ручкой, обнаруженной в её номере, написал: «Утром. В 12:00. На лавочке». Прихватив красно-зелёную табличку «убрать номер/не беспокоить», высунул нос в коридор. Убедившись, что рядом никого нет, вышел из номера. Привесил табличку красной стороной наружу и отправился в свой бизнес-сьют, в котором вперемешку валялись распечатки презентаций, газеты, журналы, мой синий свитер, джинсы и зарядка от телефона. Бросил пиджак на диван, окинул взглядом апартаменты, хмыкнул и позвонил консьержке.
— Разбудите меня в семь, — попросил я, — и, пожалуйста, уберите мой номер.
— Простите, а вы не хотите поужинать? — предложила та. — У нас сегодня чудесный стейк «Рибай». — Есть мне не хотелось. — Может быть, спиртное? У нас есть исключения для высоких гостей, — намекнула мне мисс «Услужливость».
Мои пальцы скользнули по старому шраму на скуле:
— Спасибо, но точно нет.
— Что ж, тогда приятного вам вечера.
— И вам того же…
Опустив трубку на рычаг, я подошёл к огромному окну, разглядывая застывший Эресунн и огни города, в котором я обрёл то, что искал. «Или же — был одурачен?» Лена… Да, эта девочка отвечала мне. Но что-то в её реакции было не так, что-то совсем неправильное. Я понять не мог, в чём подвох? Что её пугало? Наличие Макса? Но дело было не в нём, она сама так сказала. Магда? Но Лена ни разу не упомянула о ней. Тогда что? Сплетни Светки? Аверина, конечно, могла кое-что рассказать обо мне (например, как я кинул её с просьбой о повышении, которое она постаралась «вымутить» с меня в обмен за наш второй раз). Но Аверина вряд ли сдала бы меня. Тогда что не так?
Я прислушался к своему внутреннему голосу. Интуиция говорила, что Ларионову останавливал какой-то глубинный, давно угнездившийся в ней страх. Я ощущал его, и поэтому сам чувствовал себя с ней, как на американских горках. То я практически растворялся в ней — то меня душной подушкой накрывал стыд какого-то растлителя малолетних. В принципе, будь мы с Ларионовой давно знакомы (или будь мы в нормальных отношениях), я бы сам спросил у неё. Но выяснять секреты у Ларионовой было делом, мягко говоря, затруднительным. А с учётом того, что между нами теперь ещё и назревало дело, связанное с фальшивками в «Ирбис», то спросить: «А что не так с этой девочкой?», я мог только у себя.
Мысль о том, как бы мне докопаться до истины, медленно поворачивалась в моей голове, оттачивая грани решения. Я походил по комнате, покурил. Взглянул на часы. Вспомнил, что пообещал Кристенссену. Мысленно дав себе пинка под зад за свой длинный язык, с ощущением приговоренного к смертной казни взял в руки мобильный. Покрутил телефон в ладони и, вздохнув, набрал Магде.
Гудок, один, второй, третий. «Магда, милая, хорошая, дорогая, я тебя очень прошу: только не бери трубку. Потому что потом я всегда смогу сказать, что я до тебя не дозвонился и лёг спать, а ты…» Не помогло.
— Алексей, здравствуй, — весело прощебетала Магда.
— Привет, как дела? — похоронным голосом спросил я.
— У меня всё хорошо. Я жду тебя. Папа сказал, ты приедешь?
«Н-да, обмен информацией в семье Кристенссен поставлен просто великолепно…»
— Прости, Магда, но не получится, — выдавил я.
— Почему? — Магда явно была растеряна. Или расстроена. Или разочарована. Впрочем, какая разница? Я столько лет напропалую ей лгал и ею же пользовался, что теперь было бы странно волноваться из-за её чувств — или вообще, начать их препарировать.