Выбрать главу

— Молодой человек, а багаж-то девушкин как? — окликнула меня какая-то сердобольная женщина. Чертыхнувшись, вернулся за чемоданом Лены. Ведя перед собой Ларионову, поискал глазами Антона.

— Алексей Михайлович, я здесь, — подскочил тот.

— Чемодан и сумку в машину, но позже. А пока подержи Лену.

— Подержать? — «Водила» ошеломлённо похлопал ресницами.

— Если она от тебя сбежит, я тебя убью, — быстро прояснил я ситуацию и зашагал к магазину, где продавались газеты, жевательная резинка, ещё какое-то барахло и то, что мне требовалось — вода в бутылках, покрывавшихся инеем в холодильнике. Слава Богу, очереди не было. Взяв пару «Evian», вернулся к водителю, который, как клещ, вцепился в Лену. Перехватив мой взгляд (ага, я вообще долго отхожу от приступов бешенства!), Антон сглотнул и отпустил локоть Лены.

— Это я… что бы она… — испуганно начал он.

— …не сбежала, — закончил я фразу. — Молодец. А теперь иди к машине и подгоняй «тачку».

Водитель моргнул, кивнул и пулей рванул на стоянку.

— Спасибо, — прошептала Лена.

— Не за что. Скулу мне покажи.

Лена хлюпнула носом, но подчинилась. И я увидел те самые, сводящие меня с ума, глаза и наливающуюся тяжелым синяком щёку.

— Мать его так, а? — Я вручил ей бутылку. — Приложи к щеке. Когда эта бутылка нагреется, дам другую, холодную.

— Ой, жжёт, — пискнула Лена.

— Так и должно быть. Держи, синяк быстрей сойдет.

— Бывший хулиган? — грустно усмехнулась Ларионова.

— Нет, вечный отличник, — огрызнулся я. — А теперь пошли к машине.

Она снова послушалась и позволила отвести её к выходу. «Ауди» был на месте. Я открыл заднюю дверцу:

— Садись.

— Зачем?

— Покатаемся по ночной Москве.

Лена вздрогнула, и я сбавил тон:

— Поедем на квартиру к твоему архитектору. Заберешь свои вещи. Потом я на такси доберусь до гостиницы, а Антон отвезёт тебя домой.

— Но… но это Макс живет у меня. — Она опустила голову, разглядывая носки туфель.

— Что? — И тут за голову схватился я. Ирония судьбы: Ларионова посчитала альфонсом меня, когда этот кабан катался на её шее.

— Знаешь, Лена, — задушевно начал я, — я всё понять не могу: ну, что я такого сделал, чтобы судьба все время подносила мне тебя, а?

— Ты что это имеешь в виду? — надменно прищурилась Ларионова.

— Я имею в виду, что в этом случае я, вместо того, чтобы забыть о тебе, поеду к тебе домой.

— Что?! — возмутилась она. — А это ещё зачем?

— А затем, что этот придурок, оклемавшись, тоже туда приедет.

— И — что? — не поняла она.

— А то, что он снова тебя ударит.

— Нет, он не будет, — Ларионова помотала головой, — Макс не такой.

— Не такой? А какой? — Я был готов придушить её. — Очнись: он. Поднял. На тебя. Руку. А значит, он еще раз это сделает.

— Откуда ты это знаешь? — Её глаза ощупали моё лицо, нашли шрам. — Это… скажи, это… откуда?

— Оттуда. Всё, хватит. Садись и поехали.

— Андреев, я с тобой к себе не поеду!

— Я тебя сейчас в «Ауди» силой засуну!

Ларионова передернула плечами и, играя в обиженную, скользнула в автомобиль.

— Меня до ближайшей стоянки такси, — распорядилась она.

— Нас обоих до Ленинского проспекта, дом сто пять, — рыкнул я, устраиваясь рядом с ней. Нет, не за тем, чтобы пообжиматься, а чтобы она не от меня сбежала на первом же светофоре. Антон, покосившись на нас, подумав, включил музыку и сосредоточился на дорожных просветах.

— Что? — между тем ахнула Ларионова. — Ты что, и адрес мой знаешь?

— Говори тише.

— Ты знаешь мой адрес? — прошипела она.

— Да.

— Откуда?

— Хочешь знать правду? Ладно, давай поговорим по душам. — Я развернулся к ней, придвинулся ближе. — То, что ты видишь здесь, — и я указал на свою скулу, — это «подарок» от отчима. Он, знаешь ли, очень любил драться. А информацию о тебе мне дал детектив, которого я нанял.

— Зачем ты это сделал? — Ларионова принялась грызть губы, с тревогой разглядывая меня.

— А я очень хотел разобраться, что не так с твоей личной жизнью.

— Что?!

— Не кричи.

— Ну и как, разобрался? — прошипела она, косясь на Антона.

— Разобрался. И теперь у меня к тебе только один вопрос: не подскажешь, кто сделал эту запись и прислал её твоему архитектору?

Глаза в глаза. Поняв, что я больше ни во что не играю, Ларионова сдалась: