— Света… Аверина, — промямлила она.
— Да ладно? — не поверил я. — А номер у неё откуда?
— Я… я звонила с её телефона Максиму.
— О Господи, — и я закатил глаза. — А зачем ты это сделала, можно спросить?
— Я хотела… ему сказать, что я по нему… соскучилась. Ну, помнишь, там, у гостиницы… я ещё дразнила тебя, когда ты с Магдой приехал?
— Молодец, Ларионова. — Других слов для неё у меня уже не было. Лена молча отвернулась к окну. Я повернулся к другому.
***
В полнейшей тишине (если не считать музыку, под которую Антон любил гонять по Москве) мы подъехали к пятнадцатиэтажному дому, спрятанному между традиционным для спальных районов «Перекрестком» и кучей палаток. У дома было три подъезда.
— У какого остановиться? — Приглушил музыку Антон. Ларионова промолчала.
— У первого, — ответил я. Антон лихо притормозил, открыл нам дверцы.
— Алексей Михайлович, а может, мне вас подождать? — многозначительно спросил он.
— Нет. Спасибо. Я сам разберусь.
— Ну, как скажете… — Антон кивнул Лене, пожал руку мне, сел в «Ауди» и уехал.
А мы с Ларионовой остались одни.
— Веди, — предложил я, вешая свою сумку на плечо и подхватывая её чемодан.
— А ты водителя зря отпустил, — блеснула она глазами. — Я тебя к себе, между прочим, не приглашала.
— Значит, буду на лестнице ночевать.
— Значит, будешь… Дай, я ключи из чемодана достану.
Она приложила «таблетку» к двери. Я открыл её. Потом был унылый проход по усеянной почтовыми ящиками полутёмной площадке. Газеты, кучей сваленные на полу. Лифт с выжженной кнопкой «7» и надписью: «Оля — дура».
Вот скажите мне, и кто заставляет москвичей, гордящихся своей духовностью, гадить в своём же городе? Пока я размышлял, что подобный бардак лечится трудовым субботником и прилюдной поркой засранцев, Лена погремела ключами и отперла дверь. Кинула на меня быстрый взгляд, пощёлкала кнопками сигнализации.
— Ну, проходи, — неохотно предложила она. Я переступил порог. Впечатление царских хором квартира не производила. Но в отличие от моего жилья, в ней был уют. Этот дом явно любили.
— Покажи мне, где вещи бросить.
— Сам выбирай.
Стянул кроссовки, взял сумку, толкнул первую попавшуюся дверь. Оказалось, спальня. Её. С ним. Большая двуспальная кровать, с раскинутой на ней футболкой с забавным голубым Покемоном, поверх — аккуратно сложенные мужские джинсы и домашний свитер. Моим первым желанием было закрыть эту дверь, следом — дверь её квартиры, потом дверь лифта, дверь подъезда и уйти, куда глаза глядят. Вместо этого пошел вперёд по коридору, пока не заметил нечто, напоминающее миниатюрный кабинет (десять квадратных метров, шкафы, книжные полки, компьютерный стол, диван). Сзади прошелестели её шаги. Я обернулся:
— Здесь твой Макс не спал?
— Что? — растерялась Лена. — Нет… Нет, никогда.
— Тогда спокойной ночи.
— Подожди. Я хотела тебе сказать, что я…
— Ужинать я не буду. Чай и кофе не хочу. В душ, с твоего позволения, схожу. А ты до утра можешь делать всё, что считаешь нужным.
— Нет, я… Лёша, пожалуйста, прости меня. И я хочу позвонить папе. Я скажу ему, что с акциями… ну, что всё это ошибка.
Я отпустил сумку, и она громко приземлилась на пол. Сел на диван. Потер лицо. Потом переносицу. И, видимо, занимался этим достаточно долго, потому что Ларионова успела подойти ко мне и присесть рядом на корточки.
— Лёша… — Она попыталась заглянуть мне в лицо.
— Не звони отцу. Не надо, — помотал головой я.
— Почему?
— Потому что всю эту историю с Кристофом надо было давно заканчивать. Да, очень плохо, что всё закончилось именно так. Но хорошо, что закончилось. Так что завтра твой отец получит акции, Кристоф — Магду, Магда — свободу и возможность жить своей жизнью, а ты… ты, пожалуйста, выполни мою просьбу.
— Какую?
— Оставь меня в покое.
Лена поднялась. Попыталась что-то сказать, но так и не решилась. Она ушла, осторожно прикрыв за собой дверь. Дом, который я никогда не знал, погрузился в сумрак. И только единственная мысль билась в моей голове: «Что мы такого сделали, чтобы я потерял тебя, а ты — себя, Лена?..»
28.
Каково это — знать, что из-за тебя будет плохо тому, кого ты любишь больше всего на свете?
«Я знала, чувствовала: он там не спит. Он был рядом, так близко, что я ощущала даже его пульс — и в то же время, я не могла дотянуться до него. Андреев словно отсёк меня от своей души, отрезал от своего тела. Закрыл дверь в будущее, которое еще утром пытался мне предложить. Но — было ли у нас это будущее?