Почему-то новость об угрозе здоровью замполита бойцам новостью не показалась…
— Это почему, товарищ майор? — изображая удивление, спросил Бабушкин.
— А потому, бойцы, что мы с вами не только нормальных людей защищаем, но и отморозков всяких. В общем, ситуация банальная. Иду домой, подходят двое — закурить есть? Я даже ответить не успел, а один мне уже кулачонкой в лицо тычет. Пока от него уходил, второй, как рюкзак, на спине повис. Неудобно с таким грузом разбираться. Тут слышу крик: «На помощь!» Голос женский, приятный. А потом чувствую — «рюкзак» обмяк и с меня свалился. Это твоя Лена, Бабушкин, его сумкой по голове оприходовала. И второму заехала. И не раз заехала, еле оттащил. В общем, спасла замполита, — улыбка расплылась на не обезображенном фингалами лице Староконя.
— Ну, спасла — это громко сказано, так, шуганула ради проформы.
Печенье жалко, три килограмма — и всё на мелкие кусочки. Хорошо, что пакеты с соком не порвались, — будто извиняясь, сообщила Лена…
— Да, килограммов шесть по голове — это неслабо, — оценил Нелипа.
— Не люблю, когда двое на одного. Кстати, странные они какие-то. Когда убегали, один крикнул: «Мы так не договаривались!»
— В общем, искала Лена нашу часть, а нашла приключение. Ладно, а вы чего делегацией припёрлись? Я только Бабушкина вызывал. Ну-ка, давайте, топайте в казарму. Завтра с утра будем перед генералом вышивать, приехал уже, говорят… А вы, — Староконь одарил Лену и Бабушкина взглядом старого сводника, — можете здесь пока посидеть, поворковать…
Общее построение — дело серьёзное, в нём мелочей нет. Даже самый последний грязнуля в армии на общем построении превращается пусть не в лондонского денди, но в бойца, на котором сияет всё — от иссиня-чёрных сапог до бляхи, которую при желании можно использовать в качестве зеркала.
— Ты чего светишься, как витрина супермаркета? — удивился Староконь. Зубов и впрямь был не похож сам на себя — в часть генерал приехал, а майору хоть бы хны — ни дрожи перед начальством. Цветёт и пахнет!
— День хороший! С вечера тёщу проводил, а с утра генерал позвонил — оказывается, Бабушкин у нас отличился! Ребёнка вчера спас.
Герой!
— Ууу… Так у них это семейное, — пробурчал замполит.
— Бабушкину с генеральского плеча отпуск на десять суток обломился, — продолжил Зубов.
— Придётся тебе, Николаич, слово своё нарушить, ты ж сам сказал: «Второй роте про отпуск забыть!»
— Так это же не от меня — от генерала.
— Ааа, ну тогда, конечно…
Кудашов появился, как всегда, очень вовремя.
— Товарищ майор, разрешите обратиться!
— Обращайтесь, капитан, — приготовился к очередной гадости Зубов.
— Я по поводу Нелипы и Фахрутдинова. Вы обещали их наказать по всей строгости…
— Капитан, вы о методе кнута и пряника слышали? — разозлился майор.
— Слышал…
— Так вот у нас сегодня день пряников… Причём пряник от генерала. Так что встаньте в строй.
— Есть! — Капитан подчёркнуто строевым прошагал к роте.
— Рядовой Бабушкин! — начал процедуру Зубов.
— Я!
— Выйти из строя!
— Есть!
Вышел из строя Бабушкин — на зависть молодым бойцам, особым слегка расслабленным и в то же время совершенно уставным шагом, овладеть которым дано лишь отслужившим полтора года…
— За спасение ребёнка и за проявленные при этом качества защитника Родины приказываю предоставить рядовому Бабушкину Сергею Ивановичу краткосрочный отпуск сроком на десять суток! — торжественно зачитал Зубов.
— Служу России!
— Радуйся, Бабушкин, не один домой поедешь! — добавил замполит.
— Товарищ майор, а можно отказаться от отпуска?
— Это ещё почему? — забеспокоился Зубов.
— Да вот, товарищ замполит знает… Ко мне девушка приехала, а мне, если ехать, то только к ней… Вы лучше мои десять суток между Нелипой и Фахрутдиновым распределите, чтобы у них дембель не в Новый год был. Сами понимаете…
— А им-то за что? — не понял Зубов.
— Долго рассказывать, товарищ командир… Ну, пожалуйста…
— Круговая порука, — догадался Зубов. — Ну что, замполит, ты не против?
— А чего? Так и запишем: демобилизовать Нелипу, а через год — Фахрутдинова… не тридцать первого декабря, а… так, по пять суток на брата… — считая в голове, — двадцать шестого!
— Спасибо, товарищ майор! Разрешите встать в строй? — с чувством выполненного долга произнёс Бабушкин.
— Разрешаю! Подразделение, вольно! — Майор переглянулся с замполитом. — Ну что, все довольны?