Нам запретили говорить. Приказали молчать.
Закрасили краской слова, написанные е на льду и на фундаменте памятника.
И вот я иду по городу под мартовским снегом.
Маяковского – Рылеева – Кирочная.
Город говорит со мной.
Говорит, потому что знает, что мне – нельзя.
Чёрной краской на стене. Мелким почерком (тихо) на чужом подоконнике. Диалогами незнакомцев («Это страшно»). Листовкой на перекрёстке («Ликвидация магазина женской одежды»). Разбитой бутылкой вина. Криками голубей («Однажды женщина очень медленно шла, и они её заклевали»).
Я иду быстро.
Бегу от своих мыслей, чтобы их не думать.
Но мысли поспевают.
Маяковского – Рылеева – Кирочная.
И единственное, что радует меня сейчас, – это что город не молчит.
Потому что только «Человек человеку человек», написанное размашистыми буквами на углу дома, не даёт мне окончательно провалиться в темноту.
Ещё не конец.
#яневыбираланелюбовь
10 марта 2022 года
Уровень моей тревоги можно понять по количеству съеденного шоколада.
По тому, как полдня восьмого марта я выбираю, кто же сможет доставить моей маме пирожное «Сникерс» и тюльпаны.
Как замечаю в рекомендованных друзьях ВКонтакте своего школьного друга и снова (больно) вспоминаю, что мы больше не друзья.
Читаю новости и думаю только «Да мне всё равно на “Макдональдс”, просто прекратите огонь!».
Задаю вопросы эхом с Катериной Гордеевой: «Вы что же, правда так считаете? Нет, вы сейчас серьёзно??».
Серьёзно.
Уровень моей тревоги сейчас – это дрожать внутри.
Больше не злиться, но всё так же бояться.
Бояться и того, что – вдруг – однажды я привыкну к этому ужасу. Меня приучат. Как однажды приучили молчать. Не задавать вопросы. Верить в особый путь России, на которую каждые сто лет нет-нет да и кто-нибудь нападал.
Почему мы не стали теми, кто не нападёт?
Сидели бы сейчас, ели шоколад, заказывали маме тюльпаны и дружили. Дружили.
#яневыбираланелюбовь
13 марта 2022 года
Сегодня я шла по местному Невскому, солнце и ветер – в спину.
Навстречу – человек за человеком.
Говорят:
«Национализируют!»
«Да я просто прикалываюсь»
«А где мы тогда с тобой были?» (мечтательно улыбается)
«А то, что у тебя здесь, в Питере, родные. Ничего?!»
«МИ-24»
«Да будь человеком-то!!»
«Это и вызывает разобщение»
«Я просто не знаю: вы сладкое не хотите, вы есть хотите»
«Жажда отомстить! Реванш? Реванш!»
Я шла и понимала (вспоминала), что ***** не пройдёт бесследно.
И здесь, прямо сейчас, она больше обо мне, чем о политике.
О том, что если завтра я умру, самым важным будет то, что в своей жизни я больше любила, чем ненавидела. Что я прикладывала тонну сил, чтобы оставаться человеком. И не зря.
Я любила, слушала и писала о том, что люблю и слышу.
Это то, что я умела лучше всего.
#яневыбираланелюбовь
16 марта 2022 года
Нам запретили буквы «а», «о», «в», «н» и «й», оставив только «е» и «с» от весны.
Ничего по существу не оставив.
Только тень по дороге в магазин, и колёса коляски, которые застревают в рыхлом снегу, – по дороге обратно.
Я стараюсь.
Я правда стараюсь поверить, что птицы щебечут по утрам, потому что весна. Что снег тает, и жарко в зимней куртке, потому что весна.
Что через несколько дней у моего хорошего человека день рождения, потому что весна.
Но всё, что мне оставили, это «е» и «с» между запрещёнными (нельзя писать, говорить, думать) «в», «н» и «а».
И я живу на эти две буквы. Сколько хватает сил и воздуха.
#яневыбираланелюбовь
29 марта 2022 года
Я всегда избегала пустоту.
Быть блогером, писателем, фотографом означало постоянно что-то создавать, потому что только так меня могут заметить. Ведь если меня заметили – значит, я есть. А там в придачу успех, популярность, деньги.
Всё как надо.
А потом случилось то, что случилось.
И возникла пустота.
И двигаться стало страшно и больно.
Запретили соцсети, разговоры («Мы тебе больше не позвоним!»), буквы, пустые страницы, молчание, воздух, свободу, слова.
Поставили перед выбором.
Задали вопрос «Что для тебя сейчас самое важное? За это и держись».
И я схватилась за то, что было под рукой.
За пустоту.
Путеводные звёзды
23 ноября 2018, Санкт-Петербург
Раньше мне казалось важным найти смысл. Нечто глубоко философское, надёжное, нерушимое, хранимое друидами из поколения в поколение. Я вообще любила усложнять всё непрестанным самоанализом. Но, к счастью, все (всё) даются нам для чего-то, и мы – им.