Ведь солдат — чаще всего человек гражданский, а офицер — военный профессионал, и именно его Пример вселяет мужество в рядовых. Это прекрасно понимали великие русские военачальники.
«Из трех способов действовать на подчиненных: наградами, страхом и примером, последний есть вернейший,» — утверждал Нахимов.
И всегда следовал этому правилу. Даже в мирное время.
Широко известен случай из той поры, когда Нахимов еще в чине капитана 1 ранга командовал линейным кораблем «Силистрия», в проектировании и строительстве которого принимал самое деятельное участие.
Да, да, во времена парусного флота русские офицеры, порой наравне с инженерами занимались сооружением кораблей. И немудрено, вот часть предметов, изучавшихся 12-15-летними подростками в Морском Кадетском Корпусе 200 лет назад: арифметика, дифференциальное исчисление, геодезия, ботаника, иностранные языки, российская грамматика, эволюция (имеется в виду передвижение судов), основы кораблестроения, еtc.
Так вот, Черноморская эскадра вышла на учения. Вдруг Павел Степанович, да и все находившиеся на палубе «Силистрии» заметили, что корабль «Андрианополь», выполняя маневр, потерял управление и несется прямо на нахимовский линкор. Столкновение было неизбежным.
Нахимов же спокойно и громко скомандовал: «С крюйселя долой! От борта! Все за шкафут и грот-мачту! По борту ложись! Быстро!»
Люди рванулись в носовую часть судна. Капитан один остался стоять на юте. Он не двинулся с места и в нужный момент еще успел отдать команду совершить поворот, который ослабил удар. Многотонная махина «Андрианополя» врезалась в «Силистрию», обломки мачты рухнули на капитанский мостик. Но когда оцепеневшая от ужаса команда устремила взгляд на командира, тот невозмутимо стряхивал с мундира щепки.
В тот же вечер один из офицеров спросил Павла Степановича, зачем он подвергал свою жизнь такой опасности без видимой, казалось бы, причины, на что Нахимов ответил: «Такие случаи представляются редко, и командир должен ими пользоваться. Надо, чтобы команда видела присутствие духа в своем начальнике. Быть может, мне придется с нею идти в сражение, и тогда это отзовется и принесет несомненную пользу».
А вот другой случай из «мирной» жизни адмирала.
Почти полтора месяца русская эскадра, разгромившая турок в Синопе, крейсировала по Черному морю. И всё это время почти ни на один день не стихал шторм, шквал следовал за шквалом…
«Крейсерство это, — вспоминал впоследствии лейтенант Ухтомский, — было в холодную и бурную осень. Нахимов несколько раз требовал для матросов своей эскадры фланелевых рубашек, но их почему-то не отпускали. Тогда Нахимов сказал решительно, что он до тех пор не наденет на себя пальто, пока матросам не пришлют теплого платья, и сдержал свой слово…»
Н-да, от квашниных таких Дел не дождешься…
(Кстати, гражданин Саяпин, а Вам не приходило в голову, что кеды и вязаные шапчонки в нашей армии объясняются вовсе не их удобством (ведь существует специальное обмундирование для войны в горах), а просто-напросто воровством интендантов и генералов, которые не снабжают как полагается наших солдат?)
Истина этих слов и дел подтвердилась почти двадцать лет спустя, когда русский флот наголову разгромил турецкий в его же логове — Синопе. Нахимов учил, что начальник обязан строже всего и в мирное время, и в бою относиться именно к себе, потому что на него все смотрят и по нему все равняются. На него и смотрели матросы и любовались им в синопский день. “А Нахимов! Вот смелый!.. Ходит себе по юту, да как свистнет ядро, только рукой, значит, поворотит, туда, мол, тебе и дорога…” — рассказывал, лежа в госпитале в Севастополе, участник боя матрос Антон Майстренко.
Кстати говоря, сейчас любят поплакаться, что, де, неудачи рыссыянских войск в Чечне от того, что, мол, солдаты все молодые, необстрелянные. А чечены, мол, крутые бандюки. Но ведь и при Синопе ветеранов морских сражений среди нижних чинов, да и среди офицерского состава, за исключением самого Нахимова, капитана 1 ранга В.И. Истомина да контр-адмирала Ф.М. Новосильского не было! Да, конечно, многие участвовали в десантных операциях, даже помогали обороняться от горцев прибрежным фортам, но в НАСТОЯЩИХ МОРСКИХ БАТАЛИЯХ практически никто не участвовал (или, может, Подольские Курсанты 1941 года были крутыми боевиками с десятком сражений за спиной? А может, просто есть разница между битвой за Родину и за трубу березовских?). Однако ж результат сражения, особенно после нынешних фортелей, которые выкидывают обдерьмократившиеся армия и флот, просто потрясает. 35 убитых русских моряков против 4 с лишним тысяч турецких потерь. НИ ОДНОГО потерянного русского корабля (а дело было 30 ноября, море было бурное, зимнее, хоть и Черное, причем штормило не на шутку и до и после сражения) и 15 из 16 затопленных турецких судов, в том числе и один новенький англицкий пароход… Плюс начисто стертые с лица земли шесть наземных многопушечных батарей, укомплектованных опять же англицкими пушками.