— Да, обычная сера. Вернее, ее аэрозоль. Вулкан выбросил на большую высоту огромное количество аэрозоля серы, выше пылевого облака, в стратосферу. Там нет влаги, которая могла бы ее связать и с кислотными дождями выпасть на землю. Там почти космический мороз. Плотный слой аэрозоля серы на долгие годы закроет Землю от солнечных лучей.
— Что-то вроде ядерной зимы? — догадался Питер.
— Точно. Три-четыре года. Температура понизится на всей планете в среднем на двадцать — двадцать пять градусов. Таким образом, на территории США она несколько лет не будет подниматься выше ноля по Цельсию. Конец сельскому хозяйству, конец животному и растительному миру. Конец цивилизации. Конец Америки. Уже через несколько месяцев начнется массовый голод и эпидемии от миллионов разлагающихся трупов людей и животных. А через год тут останутся только единицы выживших, которые найдут какой-нибудь склад продуктов. И за эти склады будет идти война на уничтожение. Пока и этот источник пищи не иссякнет. А нового не появится. Даже когда через четыре года снова выглянет солнце.
— Почему?
— Ты видел землю? Она отравлена токсичным вулканическим пеплом. А кое-где и засыпана им по колено. Это не снег, он не растает весной. На нем ничего не будет расти еще долгие-долгие годы и десятилетия. А то и века. Тут я не загадываю. Животных после этой зимы тоже не останется. Только мертвая, засыпанная пеплом пустыня и руины городов.
— Получается, альтернативы Африке нет?
— Получается — нет.
— И что ты думаешь насчет наших дальнейших действий?
— Тебя интересует мое мнение? — резко спросил Марти.
— Конечно. Меня всегда оно интересовало, — не обиделся Питер. — Мы вместе выбираемся из этой чертовой задницы и вместе должны принимать решения.
— Пока что ты делаешь это в одиночку.
— Потому что ты не хочешь этого делать.
— Я предлагал ехать к Мексиканскому заливу! — вспыхнул было Марти, но тут же потух, вспомнив слова Тома, что войска блокировали все порты. Его идея была такой же бесполезной, как их стояние на подступах к Розуэллу в результате решения Симмонса ехать к Эль-Пасо. А теперь и этот город для них закрыт. Ситуация складывалась крайне неприятная.
Марти замолчал, обдумывая их незавидное положение.
— Не напрягайся, старик, — сжалился Питер. — Я же не зря тут с телефоном бегаю. Нам больше не нужно в Эль-Пасо. В Мексику там не прорваться. Толпы народу и куча войск и полиции с обеих сторон. Того и гляди до стрельбы дойдет. А моему знакомому, к которому мы и ехали, вся эта шумиха совсем ни к чему. Хосе — парень, с которым я говорил, — сказал, что Бен перебрался на запасной аэродром. В общем, нам нужно туда. Я договорился — Бен нас ждет.
— А где этот запасной аэродром?
— В окрестностях Делл-Сити, за Оленьим хребтом.
— Мне эти слова ни о чем не говорят.
— Недалеко от южной границы Нью-Мексико и Техаса. Хорошее местечко. Я там бывал, когда имел дело с Беном. Частный аэродром возле подножия гор, а чуть дальше, в лощине между гор, еще одна взлетно-посадочная полоса, о которой лишние люди не знают. Очень удобно.
— Контрабанда?
— Ну, вроде того, — уклончиво ответил Питер.
На самом деле он занимался частным извозом.
Эдакое воздушное такси для людей, у которых не было желания проезжать через контрольные пункты на границе или идти через таможенные барьеры в международных аэропортах. Официально компания Бена организовывала чартерные рейсы, а попутно имела и такой вот деликатный бизнес. Среди их клиентов случались и нелегальные мигранты, но их процент был невелик. Им проще пробраться через дырявую границу пешком или на автобусе, чем нанимать самолет. Большей частью их услугами пользовались люди посолидней, но имевшие некоторые разногласия с законом или властями.
— Это все здорово, — с досадой заметил Марти. — Но какой смысл в этих идеях, если мы намертво застряли в этой чертовой пробке? Нам не выехать из нее ни вперед, ни назад, ни вбок.
Питер задумался, покусывая ноготь большого пальца.
— Погоняй-ка свой навигатор, — попросил он. — Нам нужно для начала прикинуть маршрут. Есть ли здесь поблизости съезды в сторону?
Марти поколдовал с планшетником GPS. Спутники ловились отлично, потому что местность была ровная, а Марти к тому же подсоединил навигатор к внешней антенне броневика, закрепленной на крыше. Плотная завеса вулканической пыли в небе не была помехой для мощного прибора.
— Через полмили есть дорога налево, которая срезает угол между двести восемьдесят пятым шоссе, на котором мы застряли, и семидесятым. Семидесятое ведет на северо-восток.
— Нормальный вариант, — кивнул Питер. — Нам важно вырваться из этой толпы. А там уже разберемся, как ехать.
Марти загорелся идеей. Его измученное ожиданием сознание снова начало обретать уверенность и надежду на благополучный исход отчаянного мероприятия.
— Когда рванем? — с горящими глазами спросил он Питера. — Давай сразу, как патруль проедет.
— Ты с ума сошел? — удивился Питер. — Нас же изрешетят, как рыбацкую сеть!
— Но ведь у нас броневик!
— Марти, — тоном учителя, растолковывающего первоклашке азбучные истины, терпеливо, но строго сказал Симмонс. — У нас не танк и не бронетранспортер. Это инкассаторская машина. Ее броня выдержит заряд картечи, пистолетную пулю в упор. Но у гвардейцев пулеметы! Они наделают в нас дыр, как в голландском сыре.
— Что же делать? — помрачнел Марти.
— Ждать, — отрезал Питер. — Ловить момент. И быть всегда наготове. Как только выпадет малейший шанс, мы обязаны тут же его использовать без промедления.
На темные прерии Нью-Мексико опускалась ночь. Под плотным покровом вулканической пыли смена дня и ночи почти не ощущалась, лишь густые сумерки превращались в абсолютно непроглядный мрак. За дни катастрофы многие потеряли чувство времени. Но биологические часы, настроенные за многие годы жизни на определенный ритм, продолжали двигать свои невидимые стрелки, и люди ощущали потребность во сне в привычное для себя время.
Несмотря на возбуждение, Марти начал клевать носом. Он вздрогнул, когда открылась дверь и в машину вернулась Линда.
— Там что-то происходит, — нервно сообщила она, забираясь на сиденье.
— Что? — спросил Питер.
— Не знаю, но вряд ли что-то хорошее. Какие-то люди снуют вдоль колонны с оружием.
Сон в один миг слетел с Марти. Он судорожно схватился за ружье.
— Кто это может быть? — спросил он.
— Не знаю я! — огрызнулась Линда. — Выйди и сам спроси!
Марти перебрался к заднему окну, растолкав ногами мешки с деньгами и снаряжением. Выходить наружу желания не было.
Прожекторы светили вдоль дороги, освещая обочины и грунтовки, а сама колонна находилась в полутени. И в этих сумерках между машинами сновали какие-то неясные фигуры. Сновали целенаправленно, что-то высматривая и выискивая.
— Разведчики, — уверенно сказал Питер.
— Что?
— Это разведка мародеров, — пояснил Питер. — Выбирают себе жертву. В колонне беженцев наверняка есть много полезного. Ведь люди берут с собой самое ценное, бросая свои дома. Сейчас разведчики определяют, кого из них можно выпотрошить без лишних проблем. Ищут слабое звено.
Колонна словно присела и затаилась. Не слышно было хлопанья дверей, разговоров и сотен других звуков, характерных для большого скопления людей. Все оцепенели от страха. В каждой машине молились, чтобы выбор мародеров и на этот раз миновал их. По колонне уже ходили легенды о жестокости и беспощадности ночных хищников. Некоторые из остовов автомобилей на обочине были делом рук не патрулей, а мародеров. Но на этом участке колонны они еще не появлялись. И вот теперь это случилось.
— Они тебя видели? — встревоженно спросил Питер у Линды.
— Не знаю. Скорее всего, да.
— Черт! — выругался Симмонс.
— Думаешь, я самое ценное, что есть в нашей машине? — хмыкнула девушка.
— Зато точно самое доступное, — не удержался Марти.
— Что ты себе позволяешь? — вскинулась было Линда.