— Эфир дышит. Зубцы ушли. Дам «Calm» на секунду.
Короткий импульс — и собака села, стеклянная. «Белый» глянул, что‑то буркнул про «радиотень». Списали на иней.
— Левченко, — представился старший, когда разговор вернулся к связи. — Мы поднимаем ретранс на объекте. Иначе мы вне протокола.
— Ваш ящик — за забором, на своей машине и своём питании, — сказал я. — Мы дадим «землю» и полчаса на синхронизацию. Любой хвост на нашу мачту — отрежем.
— Детям нужна связь, — он поднял планшет, будто этим можно согреть. — Вы за «мост» отвечаете?
— Я отвечаю, чтобы у вас не умер свет, — сказал я. — Делайте за забором.
Они взяли паузу и согласились. Им нужно было поставить галочку «объект условно взят». Ящик унесли к внешней стойке, раскидали свой кабель. Над двором бесшумно проплыла вторая сова — тусклая точка под грудью. Саша шёпотом отметил: «у них есть «профиль» на птиц и лис». Я кивнул. Мир становился похож на шахматы, где половина фигур — живые.
— Дедлайн десять минут, — сказал Левченко, когда их ящик начал петь. — Резерв не держится. Если синхру не даёте — зайдём.
— Тридцать минут — и всё, — ответил Алексей. — Бумагу о работах принесёте позже.
Он обернулся ко мне:
— Готовь «окно» на выезд. С северной — Саша знает обход переправы. Канистру дам.
— Берём, — сказал я.
Слов стало меньше. Воздух натянулся, как струна. Мы пошли к машине. Нива стояла под козырьком, на крыше натаял и снова прихватился хрупкий ледок. Сашка, как всегда, первым полез поправлять магнитную антенну.
— Вот, держи, — он протянул мне свой блокнот с частотами, мягкий, тронутый пальцами. — Если уйдём в тень, сканируй в этом порядке…
Он не успел договорить. Воздух рядом щёлкнул — коротко, сухо. Сашу будто толкнули — грудью в крыло, и он сполз на колени. Стёклышки обледеневшего окна осыпались, как крупа.
Глеб среагировал ещё до дыхания. Подхватил, утянул Сашу под двигатель, прикрыл собой. Второй сухой «тук» срезал фару. Тишина стала плотной.
— В укрытие! — крикнул Алексей и погасил прожектор, чтобы не подсвечивать двор. Люди присели, исчезли в тенях. У забора рыжая лиса затормозила, как по команде. Вверху у сов мигали тусклые точки — видят движение.
Я уже был на коленях. Крови почти не видно, просто ткань темнее и какое‑то слишком тихое всё. Пульса — нет. Медик подбежал, посмотрел, покачал головой. Чисто. Далеко. Без шанса.
— Сектор, — выдохнул Глеб, глаза бегают по кранам, трубам, крышам. — Кран слева, труба справа. Глушитель. Дальний. Двигай под козырёк. Шум.
Я завёл мотор. Выхлоп пошёл плотной полосой, шум закрыл двор. Глеб прикрыл Саше лицо его же курткой, аккуратно, как живому. В кармане у Сашки нащупал рацию и сложенную бумажку: «Эжва/ДК — группа Ж‑2. Медпункт — дежурства». Блокнот с частотами я уже держал, как чужое сердце.
— Это они, — сказал Алексей ровно. — Уходите. Иначе нас возьмут вместе с вами. Мы закроемся, жить будем. Вам — в «окно». Вот карта, вот пароли на УКВ. Канистра — в кузов.
Я кивнул, не находя слов. Мы уложились в полминуты. Канистра — к бортам. Блокнот — в нагрудный. Гарнитура — в карман. Антенна — закреплена. Глеб посмотрел на воротного:
— Открой щёлку, — сказал тихо.
Щель метнула нам полоску ветра. Мы выкатили под козырька, в темноту. Створка встала на место, как нож в ножны.
За забором Нива скользнула в тень под ЛЭП. Правый борт — у опушки, как учили. Метель ещё не началась, но воздух уже звенел. Сзади, над промплощадкой, висели тусклые точки — совы. По краю забора мелькнула рыжая полоска — лиса держала край.
— В эфире, — сказал Глеб, не отвлекая глаз, и включил общую громкость.
На их частоте коротко шуршало: «Синий УАЗ — в поле. Контур — вдоль ЛЭП. Авиа — слева. Лисы — держать правый край».
— На гражданской, — шепнул я, перещёлкивая Сашкин порядок скана.
И голос из Эжвы, резаный помехами, всё-таки пробился: «Тем, кто на север… мост закрывают до утра… есть окно через…» — дальше зубцы «контура‑2» съели слова.
Руль в моих руках стал твёрже. Я сжал его сильней. Слева параллельно, высоко, скользнули две тихие тени. Мы шли под ЛЭП — по тёмной нитке, между снегом и небом, — и знали: теперь мы для них — точка в сети. А для себя — только дорога и блокнот Сашки, в котором всё ещё пахло его теплом.
Глава 9. До Печоры
Глава 9. До Печоры
Тишина началась за ЛЭП, в полосе низкого кустарника. Мы не говорили. Сняли с заднего сиденья Сашкин блокнот — мягкий, потемневший на сгибах, маленькую рацию, магнитную антенну. Глеб приложил ладонь к обложке — коротко, ровно — и передал мне. Я провёл большим пальцем по полям, где его неровным почерком было выведено: «скан — сверху вниз, не прыгать». Кивнул сам себе, защёлкнул рацию, поставил антенну на крышу.