— Дам, — кивнул он. — Я каждый год там хожу. Есть отворот по кустам, метель не берёт.
Мы вышли на улицу вместе. Мороз облизал лицо. Я первым делом заметил на снегу у стены тёмное пятно. Подошёл. Собака. Небольшая, дворняга, шерсть слиплась, глаза стеклянные. На шее — ошейник, не простой: толстая лента, на ней пластина с антенкой, пломба, батарейный отсек на двух винтах. В груди кольнуло.
— Не трогай, — сказал Глеб, но я уже присел, достал отвертку из кармана. Два винта сдались сразу, крышка откинулась. Внутри — плата, аккуратная, заводская. Разъём для шлейфа, метка лазером: «K-…» и цифры. Батарея — плоская, «почтовая». Я отцепил разъём, вытащил аккумулятор. Плата холодная. Положил её в карман внутрь куртки, туда, где от тела ещё есть тепло.
— Федя, — Наташа стояла в дверях, губы белые. — Видела уже такие. Неделю назад одну нашли у реки. Похожая… штука. Я думала — чья-то дурь. А теперь — вот. Слышала… слухи. Про Киров. Но нам бы выжить.
— Нам — тоже, — сказал я.
Мы пошли толкать «буханку». Стропа, два толчка — колёса провалились и вылезли, мотор взвыл, как старый пес. Мужик вытер лицо рукавицей, торопливо достал карандаш, на моей бумажной карте нарисовал маленький отвод, отметку, где «карман». Там можно переждать перемёт. Там ветра меньше.
— Спасибо, — сказал он. — И ещё… Не пейте воду из ручьёв вниз по ветру. Говорят, юг шлейф дал. Если топить — верхний слой, свежий. И кипятите. Или фильтруйте через ткань, хотя бы марлю. Таблетки — хорошо.
— Знаем, — кивнул Глеб. — И фильтр предфильтр сделать можно — из ткани, из кофейного фильтра, если есть. Уголь — не панацея, но лучше, чем ничего.
— Маски, — добавил я, — если будет запах гари или дождь при минусе — это тоже знак. Угольные картриджи годятся на дым и органику, Р3 — на пыль. Картридж тяжёлого металла не поймает, но пыль задержит.
— Вы… — мужик хотел что-то сказать, но махнул рукой. — Берегите себя. И — удачи.
Мы вернулись к «Ниве». Я проверил крепления канистр, прижал пакеты так, чтобы не мешали рычагу. Генератор у «Наташи» ровно гудел, как сердце на таблетках. Я сунул голову в дверь магазина:
— Наташа, спасибо. Мы вернёмся. Если сможем — привезём канистру. И кому надо — передадим, что здесь порядок.
— Порядок — это когда люди помнят, за что они платят, — ответила она. Потом мягче: — Езжайте уже. Пока день.
Мы сели. Глеб повернул рацию на панели — пусто. Переключил диапазон. В динамике — белый шум, как снег в небе. Потом — хриплая ниточка голоса:
— …Строганов… приём… — и обрыв. Ни частоты, ни позывного — только кусок.
— Слышал? — спросил он.
— Слышал, — сказал я. Сердце дернулось, как стартер. — Это туда, куда нам и надо.
Я завёл мотор. В зеркале — Наташа на пороге, Егор слева с картой, мужики с каменными лицами. На краю посёлка в сером небе рвануло красным — сигнальная ракета взлетела и, шипя, зависла
Глава 5. Строгановка
Глава 5. Строгановка
Красная ракета шипела над Харьягой, пока мы выбирались обратно на зимник. Я держал Ниву ровно, не давал ей рыскать: на пухлом насте лучше тысяча восемьсот оборотов и лёгкая тяга, чем геройство. По метке, которую карандашом оставил водитель «буханки», мы взяли правее — вдоль кустов, где ветер ломается и не надувает насыпь.
Первый перемёт встретил нас за посадкой: белая подушка вровень с фарами. Я остановил в пяти метрах, чтобы не зарыться, выдохнул. Глеб уже выходил, снимал лопату со строп. Мы работали молча: срезал верхний слой, бросал вбок, подрезал под колёсами. Чуть спустил давление — на две десятых — пятно шире, сцепление мягче. Где наст не держал, перекинули лебёдку на «мертвый якорь»: закопали запасное колесо в снег поперёк, ухватились карабином и вытянулись рывком. Машина пискнула металлом, но пошла.
Снег местами был свежий — «сахар». Я на ходу коснулся краешка сугроба спектрометром: фон держался в базовых цифрах, без игл. Верхний слой — чистый, можно топить. Не брать только у дороги и из тёмных пятен.
Площадка «Строгановка» выросла, как чирк по льду: круг, выдутый ветром до синего, две будки, мачта связи, бочки под тентом, старый кунг на санях. Ветер играл тонкими флажками на вешках. Возле будки стояли пятеро. Двое — наши, в пуховиках с знаком охраны базы. Один — Серёга, я узнал его по походке: чуть перекатистая, как у мороженого медведя. Трое других — в белых балаклавах и чистых, непонятно откуда новеньких куртках, без шевронов. На лицах — ничего, кроме щели для глаз.
— Федя? — Серёга щурился, будто не верил. — Вы что здесь? Где начальство?
— Связи нет, — сказал я. — Едем за своими. Нужен доступ к мачте на десять минут и чуть топлива. Взамен — подниму вам генератор и насос. У вас по звуку обмерзает воздухозабор, а фильтр дизеля давится водой.