21:10
— Всё, мам, вещи собраны, — с грустной улыбкой произнесла Вика. — Давай же сядем «на дорожку», и я пойду на вокзал. А то время уже без двадцати девять, а автобус в 21:00 отъезжает.
— Хорошо, доченька, — плача, произнесла мама. — Дима, Марк, идите сюда, проводите свою любимую сестренку.
Первым подошел Дима. Он крепко обнял Вику за ногу, причем настолько сильно вцепился, что поначалу Вика даже не могла отцепить его от себя и взять на руки.
Следом подошел Марк. Он молча протянул руку — холодную, чужую. Вика едва коснулась её, как пальцы брата уже скользнули прочь, а он сам исчез в своей комнате.
Вика не обиделась. Привыкла.
Мама говорила: «Я его недолюбила, отец был с ним слишком строг». Поэтому Марк по большей части рос на улице, среди таких же дворовых ребят, где главным оружием была сила — физическая и та, что внутри. Там Марк и закалился. Стал острым и холодным, как лезвие.
Иногда, когда ему было особенно больно, он бормотал себе под нос странные слова: «Любовь — это нож, которым я копаюсь в себе». Откуда он их взял, никто не знал.
А Дима с мамой сели и молча ждали, пока к ним присоединится Вика. Это была их семейная традиция. Как только ушел Марк, Вика перепроверила документы, закрыла чемодан и села между мамой и Димой, положив руки им на плечи, и крепко обняла их. Эта тишина, что наступила на пару секунд, заполонила всю комнату. Эта тишина была громче всех криков и разговоров. В ней Вика почувствовала всю силу расставания, всю любовь, которую излучали её мама и младший брат. Вику раздирало изнутри. Каждая мысль, что приходила к ней, просила её остаться, не уезжать. Не причинять столько боли себе и своим родным. Остаться, чтобы дальше помогать маме и заботиться о братьях. Остаться здесь. Дома. Где её по-настоящему любят, где она хотя бы кому-то по-настоящему важна. Но…
— Всё, мне пора, — через боль произнесла Вика.
Она взяла свой миниатюрный чемодан, надела рюкзак, поцеловала сначала маму, а после Диму и сказала, что будет очень по ним скучать и совсем скоро вернется.
— Будь аккуратна, — со слезами произнесла мама. Она впервые провожала своего ребенка на долгий срок, да еще и в другой город.
— Хорошо, мам, позвоню, как сяду в автобус, — ответила Вика, сдерживая слезы.
Она посмотрела на часы в телефоне. Время было 21:01.
— Успеваю, даже с запасом, — тихо, как бы про себя, произнесла Вика, выходя из дома.
Она закрыла дверь, несколько секунд постояла возле дома, собралась с мыслями и двинулась в путь.
Ноги сами несли Вику по знакомой до каждой трещинки дороге, мимо магазинов, что стояли вдоль по улице, где она жила, и ждали своих покупателей. Она прошла несколько сотен метров, погруженная в свои мысли, не замечая ничего вокруг, хотя ей и приходилось бороться с физической усталостью. Рюкзак предательски тянул её хрупкие плечи вниз, будто пытался пригвоздить её к этому асфальту, к этой дороге, к магазину, в котором она постоянно покупала продукты. К первой девятиэтажке на их улице, с которой было связано море воспоминаний: встреча со своей первой любовью, первый поцелуй в беседке, первые искренние романтические чувства, слёзы и смех с подругами. И всё это у серой, пошарпанной девятиэтажки, которая вызывает только апатию. Однако она любила её. Точнее, не саму девятиэтажку, а прожитое время, события, что связаны с этим местом. Проходя мимо, Вика ощутила тепло на душе — она испытала что-то вроде внутреннего очищения. И задала себе вопрос:
— Правильно ли я делаю? — спросила она себя.
— Я же никому там не буду нужна, я там чужая, — заскулила одна.
— А здесь ты своя? — тут же огрызнулась вторая, та, что всегда толкала её вперёд. — Своя, чтобы помогать? Своя, чтобы быть удобной? Своя, чтобы всегда быть под рукой и бегать на побегушках? — продолжила вторая.
Она закусила губу, стараясь отогнать эти мысли прочь из головы, ведь понимала, что лучше от них ей не станет. И на какое-то время ей и правда это помогло. Чемоданчик с дребезжанием подпрыгивал на земляной тропинке, что вела прямо к вокзалу. Почему-то Вика решила пойти именно этим путём, а не более цивилизованным — по асфальту, вдоль дороги, где в основном ходят граждане этого маленького городка. Но Вика любила именно эту тропинку, она часто ходила здесь. Ей там было спокойно: меньше людей, по правую сторону — лес и недостроенная церковь. Мама говорила, что эту церковь начали строить ещё до рождения Вики и всё не могут достроить. Но она и вправду громадных размеров: красивый центральный неф, просторные закомары и высокие прясла. Однако на этом всё — ни креста, ни купола, ни барабана пока нет. Но судя по габаритам и вместимости, эта церковь в несколько раз превосходит действующую, и после окончания работ станет главной церковью города.