Спор в голове затих так же внезапно, как и начался. Оба голоса устали. Осталась только тишина — густая, тягучая, как вечерний воздух. Вика шла и чувствовала, как с каждым шагом уходит напряжение. Плечи, которые ещё недавно ломило от тяжести рюкзака, будто расправились. Тропинка петляла между деревьями, но Вика знала здесь каждый корень, каждую ямку. Справа лес начал редеть, уступая место дороге и гаражам. А недостроенная церковь осталась позади.
— Прощай, — мысленно кивнула ей Вика.
И тут же впереди она увидела надпись: автомойка «Блеск». Значит, автобусная остановка совсем близко. Вика посмотрела на часы. Время было 21:09.
— Я буду как раз вовремя, — твёрдо сказала Вика.
И она была права. Вика вообще была пунктуальной девушкой и редко когда опаздывала. Проще сказать — никогда. Так с самого детства её приучила мама. Она всегда говорила Вике:
— Не стоит опаздывать, нехорошо, чтобы тебя ждали. Запомни это раз и навсегда. Будешь ты обычной работницей или начальницей — неважно. Будь всегда воспитанной девушкой, как я тебя учила. И Вика всегда придерживалась этого правила. А что будет там, в большом городе? Сможет ли она удержать эту планку? Выдержит ли её хрупкое, провинциальное сердце натиск этих акул, что готовы растоптать тебя при любой выгодной возможности?
Вокзал встретил её пустым — ни единой души, только тусклый свет фонарей. Вика уже хотела пройти к скамейке, но замерла. Там, в тени навеса, прямо у двери в ларёк, сидел старик. Неподвижно, как часть этого здания. Казалось, он вырастает прямо из асфальта, такой же старый и незаметный, как эти стены. Словно он ждал не автобуса, а её. Всегда ждал именно её.
На вид это был простой старик: в чёрной старой куртке, чуть порванной на рукаве, в протёртых от времени штанах и тёмно-серых галошах. На вид — обычный старик, каких в этом городке десятки. Чёрная куртка, старая, с прорехой на рукаве, будто сама жизнь тянула его за рукав, да так и не до конца оторвала. Штаны протерлись до нескольких дыр, на ногах — тёмно-серые галоши, тяжёлые, основательные, словно вросшие в землю.
Лицо пряталось в тени, но даже сквозь полумрак Вика разглядела: оно дышало добротой. Усталые веки тяжело легли на глаза — столько они видели, столько проводили. А нос, острый, внимательный, выдавал мудрость. Такой нос бывает только у тех, кто за свою жизнь насмотрелся всякого — и плохого, и хорошего, — но так и не разучился чувствовать.
Вика попыталась присмотреться, чтобы увидеть его глаза. Она подошла чуть ближе, делая вид, что просто ждёт автобус, и стараясь не привлекать внимания. И только она снова бросила беглый взгляд в его сторону, как его глаза устремились прямо в глаза Вики.
Боль. Первое, что она почувствовала, — боль. Бесконечная, уничтожающая всё вокруг.
— Что же мне делать? — растерянно спросила себя Вика. Поздороваться или промолчать, чтобы случайно не завести разговор? Автобус ведь уже должен быть с минуты на минуту.
«Всё-таки лучше промолчать, — после быстрого размышления решила она. — А если уж он и заговорит, то разговор будет коротким. Не поедет же этот старик в такой вечер куда-то в другой город».
Вика часто проходила здесь и видела на вокзале похожих людей — такие же одинокие старики иногда коротали вечера на скамейках. Но этот молчал, и от его тишины ей почему-то стало легче. Она вообще не любила разговаривать, тем более с чужими людьми.
Вика посмотрела на дорогу, потом на часы. 21:10, а автобуса всё ещё не было.
— Такое бывает, — успокоила она себя. — Однажды мы с мамой ждали здесь автобус, и он опоздал на целых десять минут — какая-то поломка случилась.
И снова мысли вернулись к маме, к Диме. Как им сейчас без неё? Что делает Дима? Наверное, уже ложится спать, а мама готовит ему вещи и завтрак в школу. А Марк? Что чувствует он? Всё тот же холод? Любит ли он Вику? Он никогда не проявлял своих чувств, а ей, сестре, так хотелось братской любви. Настоящей, полной. Не только от маленького Димы — он ещё совсем мал, но и от Марка. Вика всегда жаждала опоры, поддержки от Марка, но никогда её не получала. Ей было больно. Сильно больно. Тяжело осознавать, что у тебя есть родной брат, которому ты безразлична. Словно тебя нет, ты пустое место в его жизни. Она пыталась помочь ему, пробудить его спящие, ласковые чувства, но это ни к чему не приводило. Вика лишь всё усугубляла. Делала так, что Марк обходил её комнату стороной, не бросив даже своего презренного взгляда. Сколько же Вика пролила слез, сколько она ни пыталась разгадать эту загадку, что же всё-таки не так с их отношениями, но ответа так и не получила. «Просто так сложилось с детства», — говорила Вика себе.