Александр отвел взгляд в сторону и промолчал.
— Ведьма, — догадался Воронов. — Она подкупила вас.
Вот почему Мечтатель хотел помочь мне. Вот почему пригласил на обед и подсказал искать союзников в Совете. Эта женщина протянула руки настолько далеко. Я шел по ее дорожке все время!
— Без подробностей, — сказал Мечтатель. — Вернемся к прошлому разговору. Мои услуги не бесплатны.
— Ладно, — прошипел Воронов. — Зверь, скорее всего…
— Нет! — выкрикнул я. И лезвие «копья» замахнулось над правым плечом, но я успел: — У меня есть «мертвая рука»!
«Рыцарь» замер, будто статуя. Мечтатель покачал головой, и тот опустил «копье».
— «Мертвая рука»! — повторил я. — Только попробуйте что-то сделать с Надей! И мной!
— Понятно зачем тебе ангел, — догадалась Воровка лиц. — Ты не заключил с ним сделку, а привязал к цепи, как собаку.
— Ангел звал на помощь, — сказал Воронов. — Лишь вопрос времени, когда в Лягушево нагрянут другие силы. Нужно избавиться от мистика Ведьмы.
— Черта с два! Если избавитесь от меня, ангел освободится и вам конец!
Блеф. Грубый блеф, но иного и не осталось.
Мечтатель фыркнул, и взгляды членов Совета прыгнули на него.
— Ты точно ее сын, — улыбнулся он. — Об этом знаем только я и Зверь, но расскажу бесплатно. Ведьма была могущественна и крайне опасна. Все Скрытые в Лягушево ненавидели ее и желали ужаснейшей смерти, поэтому она не выплатила долг — не нашла у кого обменять годы жизни. Все из-за того, что однажды она призвала демона, чем сильно насолила всем в городе.
— А покинуть Лягушево она тоже не могла, — сказал Воронов, поворачиваясь ко мне. — Из-за того, что была должником. Лишь когда умер третий ребенок и осталась Надежда Рязанова, она освободилась. Но поздно.
— И теперь ты идешь по ее следам, — подхватил Мечтатель. — Один в один повторяешь ее ошибки.
— Только хуже, — сказал Воронов. — Она не позволяла демону звать на помощь. Не брала жителей города в заложники. Ею руководило отчаяние. А тобой — страх и собственная ущербность. Не могу говорить за остальных, но уверен, что сегодня ты потерял возможных союзников.
Нет… Все не так. Я лишь хотел защитить Надю. Получить силу для сделок и договоров. Иначе никак!
— Зверь ждет ответа от профсоюза Путешественников, — повторил Воронов. — Будем надеяться, что выходка мистика Ведьмы не привлекла Скрытых. На этом совещание закончено.
Картинка перед глазами размылась, силуэты членов Совета растеклись цветными кляксами. В следующую секунду все заволокла тьма. Крючок, что держал меня, отцепился.
Я упал. Провалился в бездну за границей снов, за границей грез, за границей настоящего мира.
И проснулся в гостиной поместья.
Глава 17. Ответ
Ночь в старом поместье. Темнота. Раз в минуту скрипели половицы, раз в десять от легкого ветерка визжали старые петли на дверях. Дом дышал и жил своей жизнью. С улицы не доносилось ни звука. Даже лесные Скрытые, которые днями не давали Наде покоя, стихли. И я знал причину. Она висела в метре над выжженной землей на заднем дворе. Яркий свет, казалось, проникал сквозь доски и стены, пробирался меж трещин и припекал кожу. Я не видел его, но чувствовал. Незримый свет прикасался ко мне, подобно взгляду. Ощупывал, выискивал пустоту, чтобы выжечь и заполнить ее.
Разум застрял между бодростью и сонливостью. Как во время простуды, при температуре 38.5. Я называл это «плавающим состоянием». Ни сон, ни явь. Ни жизнь, ни смерть. В мыслях, как заевшая пластинка, повторялись слова Воронова и Мечтателя.
«И теперь ты идешь по ее следам. Один в один повторяешь ее ошибки», — голос Мечтателя раздался у самого уха. Совсем-совсем рядом.
Произошедшее казалось плохим сном. Кошмаром. Ужасом. Лишь бы забыть и никогда не вспоминать. Но сознание подхватывало и теребило воспоминания, будто заусенец, только сильнее разрывая рану.
Они заблуждаются. Да, они не правы. Никто из них не оказывался в моем положении: никому не грозила участь хуже смерти в течении года, никто не боролся за жизнь и свободу, никто не защищал дорого человека, у которого отобрали саму возможность постоять за себя.
И как назло разум оживлял другие слова Мечтателя:
«Дети Вороновых обречены с рождения. У них нет прав. На обратной стороне они — живые вещи».
В Совете был человек, что прошел через ад. У Воронова с рождения не была права, не было даже шанса на обычную жизнь. Воронов — воплощение того, от чего я бежал. Он пережил все, чего я так боялся, и выжил. Так может, не прав здесь я? Может, рабство не такой уж и ужасный исход?