Я увидел достаточно. Пора рисовать план здания и валить от сюда. Расстегнул рюкзак, достал блокнот с ручкой и…
В коридоре захлопнулась дверь, я подпрыгнул от неожиданности. За спиной зашаркали ленивые шаги. Я отступил к табуретке и развернулся к выходу в коридор — туда, куда струились лучи света из зеркала на двери шкафа.
— Как прошел сбор дани? — промурлыкал девичий голосок.
В проходе появился мужчина в расстегнутой рубахе и неряшливом пиджаке. Черные волосы спускались до плеч, борода жила своей жизнью — волосы торчали в разные стороны и, скорее всего, впивались в кожу на шее. Мужчина все время чесался. На нем не было штанов. Одни семейники, из них росли толстые волосатые ноги. Он был полным, худее Александра, но толще меня. В левой руке мужчина держал мешочек, со дна на пол капала кровь.
— Вы собрали больше, Владыка? — заверещал второй женский голос.
Владыка бросил мешок в мою сторону — тот пропал сразу, как вылетел из света зеркала.
— Да, — прохрипел Владыка. Его голос звучал как у заядлого курильщика. Низкий и с хрипотцой. — Завтра урожай. Одна из старух почти коньки отбросила.
— Наконец-то мясо! — хором пропели три женских голоса.
Владыка шагнул к дверце шкафа. Провел толстыми пальцами по сальным волосам, зачесал их назад.
«Пора бежать», — промелькнула мысль.
За короткую вылазку я узнал, где живет Владыка… Где живет черт. Узнал, как Семья плачущей кожи поддерживает себя так долго: Скрытый превратил жильцов в каннибалов. Также, скорее всего, они выращивают что-то. На одном мясе долго не протянешь.
Я нарисовал примерный план пятиэтажки: шесть квартир на каждом этаже, расстановку в квартире Владыки. Дрожащая от напряжения рука выводила на краю листа кривые буквы. От страха почерк ухудшился. Если раньше я писал как курица лапой, то сейчас случайных прохожий запросто спутал бы мои заметки с предписаниями врача.
Когда закончил, кинул блокнот и ручку обратно в рюкзак. Вытащил пачку мелков и быстро обвел себя защитным кругом. Следовало сделать это сразу, но Владыка отвлек меня. Правила Скрытых работали в Зазеркалье. В «Скитания в Зазеркалье. Дневник потерянных» описывалась встреча с бродячим демоном. Скитальцы защитились от него белыми кругами и молитвами.
Я сдвинулся к краю круга, ближе к стенке. Очертил полукруг и стер границу. Двигался вдоль стены, чтобы не врезаться в отражения людей. Владыка по-прежнему стоял перед зеркалом и насвистывал простенькую мелодию. Он поворачивал голову вбок, приподнимал подбородок, расчесывал густую бороду и жадно облизывал губы. Казалось, свой вид завораживал его не хуже прекрасной картины. А незримые женщины ворковали где-то в комнате.
Чутье встревожилось, но я отмахнулся: Владыка не видел меня. Я держался стены, и обходил конус света из зеркала, чтобы нечаянно не отразиться в нем. Но вечно избегать его не выйдет. Шкаф стоял напротив выхода из спальни.
В висках стучала кровь. Окружающие звуки стихли, остались лишь бешеные удары сердца. Толстовка насквозь промокла от пота и неприятно облепила спину. Бежать. Нужно бежать! Я не мог рвануть с места, не мог пробежать по коридору и выпрыгнуть из квартиры. Во мне била осторожность. Я не знал всех правил чертей, не знал всех правил Зазеркалья. Сплошная неопределенность. Поэтому я двигался медленно. Проверял и обдумывал каждый шаг. В битве чувств и разума я всегда ставил на разум. Он спасал меня. Вел к самому верному исходу.
Когда до заветной двери оставался метр, Владыка что-то прошептал, и женщины резко замолчали. Я замер. Рухнул на колени и закрыл рот руками. Я уже зашел в конус света, но ни Владыка, ни незримые женщины не подали ни одного знака, что видят меня.
— Рана, — мечтательно прохрипел Владыка. — Совсем молодая. Такая сладкая, такая прекрасная.
«Все хорошо, — успокоил я себя. — Он меня не видит. Он меня не видит! Надя не видела!»
Владыка шагнул к выходу в коридор и замер в метре от меня. Если он протянет руку, коснется моей макушки и не почувствует.
— Вас что-то беспокоит? — спросил взволнованный девичий голосок.
— Куда же вы? — добавил второй.
— Я долго ждал сего мига, — ответил Владыка и закатил глаза. — Но для начала.
Его рука резко дернулась ко мне, протянулась через белый контур. Длинные ногти впились в мое левое запястье, толстые пальцы сжались мертвой хваткой. Я дернулся, попытался вырваться. Бесполезно!