Хайретдинов моим ножом что ли собрался потрошить душмана? А что будет, если он мне прикажет использовать мой же нож? Какой ужас!
В этот момент мы дружно вылезли по булыжникам к небольшой «полянке» среди скал. Там, на песке, лежал на спине …
……..
… Коля Диркс. Он выглядел совершенно целым, только струйка запёкшейся крови застыла под носом.
- Ни-хре-на себе! – Удивленно произнёс Шабанов. – Как он здесь оказался?
Мы в полном офигении остановились на булыганах вокруг «полянки». Куда же мы стреляли всю ночь? Ни убитых душманов, ни следов волочения, ни луж крови – ничего нигде не было. Только убитый санинструктор лежал.
- Вот, засада, что я «Графику» скажу?! – Хайретдинов угрюмо смотрел на погибшего. - Дали мне санинструктора, а я его не сберёг. Он у меня на посту даже до утра не дожил.
Потом мы принесли с поста сапёрный щуп, проложили им через минное поле тропу к убитому. Он лежал на плащ-палатке. Мы взяли её за углы, потащили наверх. Я шел и недоумевал, получается, что душманы убили Колю и тащили его на плащ-палатке куда-то? Куда? И почему не дотащили, почему бросили среди скал?
Когда мы вернулись на пост, Хайретдинов по радиосвязи доложил «Графику» о случившемся. Тот выслушал доклад, сказал, что вертолёта не будет, поэтому погибшего следует с караваном отправить вниз. Дембеля из Колиной роты, которые принесли сюда дополнительные боеприпасы, подняли плащ-палатку с погибшим и пошагали по тропе в сторону Дархейля.
Хайретдинов проводил Колю взглядом в последний путь:
- Хана ихнему Хисараку. Сожгу! С землёй сравняю, с дерьмом смешаю за моего бойца!
Автор приостановил выкладку новых эпизодов