— Стадия отрицания. На этой стадии очень много самоубийств среди зараженных. Человек начинает отчаянно бороться, пьет таблетки, проходит активную фазу лечения. Но к тому времени амебу уже не убить, она распространилась на весь мозг, а так же в глубину. Зараженного преследуют галлюцинации, маниакальной формы депрессии, шизоидное раздвоение личности. Мало кто выдерживает подобное испытание, да и к тому же родственники зараженных все чаще от них отказываются. Но те, кто выживает, переход к четвертой стадии.
— Постойте, вы говорили, что всего стадий пять? Как же кто-то доходит до последней?
— Их мало, весьма мало, но они есть. Но, сначала четвертая стадия — принятие. Так будет с человеком, который понял свое безысходное состояние, бросил борьбу и стал ждать смерти. И если это состояние прогрессирующее, если для человека нет возврата, то мозг, в ответ на атаку амебы выделяет особое вещество, что-то вроде мутировавшего под действием желудочного сока амебы гема́тоэнцефали́ческий барье́р, он то и разрушает и амебу и выделенные ею вещества. Но к тому времени у человека не остается мотивов жить. И тогда наступает пятая стадия.
— И что же это?
— Гомеостаз, подвергшийся влиянию амебы и преобразившийся реагирует на открытую, освободившуюся систему жизнедеятельности человека и выстраивает новый мозг. Я бы даже сказал супермозг. Вот только куда нас это приведет? Куда привет эта новая мутация?
Передача прервалась, но я и без неё понимал, что это была первая стадия искусственного выращивания вирусов, для будущей программы «Экстрот». Но именно первая стадия привела к массовой гибели людей, и прежде, чем стало хорошо, было очень плохо. И так было со мной на Земле, а потом было еще хуже здесь, в системе Кастр. Но я теперь готов, я, как было сказано в сообщении — «Проснулся»"
Неожиданно вывалившись из странного видения, я вскочил на ноги, не нашел отлетевший в сторону автомат — не беда. В руках, выскочив из ножен, оказались два мачете: с треугольным острием, что бы колоть в правой, и с широким плоским лезвием, чтобы рубить в левой. Видел ясно, и уже не нужен больше свет. Передо мной торчала огромным куском сваленной шерсти, с кроваво-красными злыми глазами, почти трехметровая черная шкура, лоснящаяся упитанностью. Переваливалась буграми мышц. Но мне большего не надо видеть! Я наполнен убийственной силы, мощью «Экстрота»!
Закружился на месте и сразу два удара — левой рукой прошел вскользь, а правая смогла пробить и шкуру и мышцы, раздвинула ребра проникая вглубь тела.
Ярость и боль в рыке, хлещет лапами-мотыгами воздух, пытается поймать меня, убить. Но я уже перестал быть тем человеком, что вошел сюда, в Депо. Я быстрый — перекатился, ударил с тыла дважды под сердце, добил в основание черепа. Ансури умер стоя. Грузно упал, продавливая металлические трубы и коверкая что-то под собой еще. А я победил, так просто, когда другие не могли, стоял над чудовищем, даже не запыхавшись… без маски противогаза! И к дьяволу её, сейчас она не нужна.
Снова Болото.
Я вынырнул из воспоминания. Именно с того самого случая, значение которого я пока не сумел разгадать, а оттого понимание не стало ближе, началось мое активное преображение. А еще через некорое время я и вовсе забыл о странном видении, предпочитая не мусолить тему не понятную, не тревожить себя смутными сомнениями.
А потом со мной случилась эта проклятая Аркадия, когда пропала жена у вернувшегося живым с Великой Пустоши. Как ему удалось вырваться от злобной ведьмы Аглаи — никому не было понятно. Да и до этого, прямо спросить — какого черта они делали в Мертвом Городе, где мертвые жрут мертвых — не ясно! Как они появились у них — не ясно. Откуда они сами — не понятно? Появились неожиданно, а потом с ними произошло вот это.
Впрочем, этим двои, всегда удавалось выживать, кроме этого раза, а раз так, то спавшегося сразу причислили в список Великих Выживальщиков, после чудесного избавления от Аглаи. Хотя я и думал, что на самом деле спасшегося и не было в той Хижине. Еще мало кому удавалось спастись из рук Пустынной твари!
А вот мне…. Ему придется посетить Чертово Бездонье, по пути к Заводу. Хорошо, что сейчас, как говорят, Жатва прошла и Хижина, насытившись, заснула на целый год, свободно пропуская случайных путников.
Совсем рядом с моим местом ночлега зло засопело и захлюпало, но нападать пока не спешило, а потому и мне не стоило беспокоиться. Но вот если это болотное чудо-юдо попытается напасть, или того хуже — попробует сожрать, вот тогда оно пожалеет о своем решении. Для него оно станет последним, роковым.
— А что же было с тем «Выживальщиком»? И как его звали? — Я стал вспоминать, продолжая параллельно укреплять бивак: