Через секунду он вытирал свое лицо одной рукой, а другой держался за пульсирующий лоб. Он застонал:
— Я не хотел... Извини! Черт возьми, я же сказал... Извини!
— Не надо убеждать меня, — ответил я, — убеди себя в том, что ты не злишься, и боль мгновенно уйдет. Ну что ж, увидимся завтра. Желаю вам мыслей о любви и счастье.
С этими словами я их оставил и пошел в квартиру Карла и Неды. Было уже далеко за полдень, и я как раз попал на обед, приготовленный Недой. Поскольку я весь день ничего не ел, то сосредоточился на удовлетворении своего зверского аппетита, позволив Неде и Карлу развлекать меня новостями. Покончив же с едой, я рассказал им о своих происшествиях этого дня.
Как я и ожидал, Карл настаивал на сдаче моих пленников в руки полиции. Ему не нравилась мысль о том, что два насильника будут жить в одном доме с его прекрасной молодой женой. Пододвинув к ней стул, Карл обнял ее, показывая, что пытается ее защитить. Однако Неда согласилась с моими доводами о том, что пленников нужно перевоспитать.
— В конце концов, Карл, — повторяла она, — посмотри, что Джон сделал со мной. Если он смог из гадкого утенка сделать белую лебедь, почему бы ему не совершить чудо и с этими хулиганами?
— Да, — ответил Карл, — но я кое-что понял о Макрофилософии Джона, и знаю, — и Джон со мной согласится, — что нельзя помочь человеку, который не хочет, чтобы ему помогали. Человек должен активно сотрудничать. Он не смог бы помочь тебе, если бы у тебя не было сильного желания и веры в его силы.
— Это правда, — согласился я, — Неда верила в возможность изменений, которые в ней произошли, поэтому они и остались с ней навсегда.
— Вот видишь, — сказал Карл, размахивая ложкой. — Из этих бандитов никогда ничего не выйдет, потому что они уж точно не хотят становиться образцовыми гражданами и еще меньше верят в то, что это возможно.
— В этом ты прав, Карл, — согласился я, — сейчас им явно не хватает желания и веры, но к завтрашнему дню они два раза подумают, прежде чем сомневаться в истинности того, что я говорю. И завтра я начну учить их Макро-философии.
— Это смешно! — возразил Карл. — Это же самый низший вид микро-отбросов на лице земли, и ты много раз говорил, что Макро-позиция кажется микро-человеку нелогичной. Действительно, с микро-позиции идея о том, что «мы все едины» кажется просто бредом. Зачем тратить время зря, Джон? Почему бы просто не сдать их в полицию?
Черт возьми, они душевнобольные и очень опасные люди. Они не заслуживают...
— Ты хочешь сказать, что эти парни не заслуживают помощи? — перебил его я. — Если это так, то я предупреждаю тебя: будь осторожен в своих суждениях. Помни о предупреждении, которое процитировала Рана, и подумай над своими словами. Ты тоже можешь оказаться на их месте.
Карл открыл было рот, чтобы ответить, но Неда быстро приложила свой нежный пале к его губам.
— Пожалуйста, Карл, — попросила она, — подумай над тем, что говорит Джон. В конце концов, его ведь не пускают обратно в 2150 год из-за подобных осуждающих мыслей. Хватит нам на сегодня трагедий.
Неда умела убеждать Карла лучше меня, поэтому меня не удивило, что он покорно кивнул головой и уступил ей.
— Кстати, Карл, — сказал я, — ты не возражаешь, если Неда напечатает мой дневник? Я надеюсь, что к концу недели наши новые гости будут готовы ознакомиться с тем, что там написано. Если они этому поверят, может быть, они захотят научиться жить Макро-жизнью.
Неда хотела начать немедленно, но к тому времени, как мы закончили нашу дискуссию, уже наступил вечер. Когда я уходил от них, я был убежден, что Неда намного лучше меня объясняет Карлу основные принципы Макро-общества и Макро-философии. Зная, что не попаду в 2150 год, я все равно лег спать рано, планируя с самого утра начать свою работу над Гриффом и Джаддом.
Следующие три дня были самыми тяжелыми в моей жизни. У моих пленников все время болела голова; это их злило, что, в свою очередь, вызывало головную боль, которая их злила еще больше и, соответственно, еще больше усиливала боль, и так далее... Пребывая в отчаянной ярости, они несколько раз пытались на меня напасть и, разумеется, все это заканчивалось тем, что они причиняли себе еще больше страданий. Они также несколько раз обжигали руки о дверь.
Вначале я был поражен, с какой болью они были готовы мириться вместо того, чтобы усвоить простые уроки, которые я пытался им преподать. В конце концов я понял, что нелегко избавить людей от привычки убегать от ответственности за свою собственную жизнь. А Грифф и Джадд были чемпионами по забывчивости и вытеснению неприятных воспоминаний. Они постоянно забывали, что их собственная злость вызывает головную боль, что дверь накалена и что если они попытаются меня ударить, то сами же от этого пострадают.