Конечно, если бы они так не злились из-за того, что не могут выйти, то учились бы намного быстрее. Но, как однажды сказала мне Рана, любой гнев — это гнев на самого себя, вызванный тем, что человек называет какое-то событие неприятным и считает себя не в состоянии изменить эту «плохую» или «нежелательную» ситуацию. Она также сказала, что, поскольку микро-человек обычно отказывается принять на себя ответственность за свой неприятный жизненный опыт, он неосознанно винит в своей беде других. Перекладывая свой гнев и вину на других, он оправдывает сам себя. Это всего лишь временное бегство от действительности, но микро-человек об этом забывает, и этот тип поведения превращается в укоренившуюся привычку, от которой очень трудно избавиться.
Этот порочный круг «я не виноват» и был основной проблемой Гриффа и Джадда.
Глядя на свою жизнь, я нашел ту же самую повторяющуюся модель поведения. Я проанализировал не только свою настоящую жизнь, но и несколько прошлых, и из всех извлек один урок: все мои проблемы были вызваны отказом принять Макро-истину о том, что любое обучение основывается на запоминании (принятии) того, что каждая наша ошибка имеет образовательную ценность.
Вспоминается еще одна древняя истина: тот, кто забывает свое прошлое, обречен его повторять снова и снова.
В конце первого дня Карл предупредил меня, что мне лучше бы жить в таких же условиях, которые я создал своим пленникам. Я уверил его, что полностью согласен ощущать головную боль каждый раз, когда буду поддаваться микропривычке злиться. Я был уверен, что с моей более широкой перспективой не буду сердиться. Я не осознавал, что любая неудовлетворенность порождает гнев. Другими словами, когда я видел что-то как скорее отрицательное, чем положительное, я сердился, и ко второму дню у меня самого болела голова.
Я понял, что с Макро-позиции все сущее является одновременно и плохим, и хорошим, и безобразным, и красивым, и провалом, и успехом. Но я не догадывался о том, насколько я сам был не в состоянии видеть две стороны медали, то есть иметь сбалансированную Макро-точку зрения. Я, который считал, что придумал идеальный способ научить своих пленников позитивно мыслить, попался в свою собственную ловушку! К концу третьего дня мы с Гриффом и Джаддом уже могли посоревноваться, у кого больше болит голова. И мне даже казалось, что я их на голову (извините за каламбур) опережал.
К счастью, на следующий день дела пошли лучше. Причиной послужили несколько факторов, самым главным из которых была Неда. Когда Неда увидела, каким несчастным я был вечером третьего дня, она уговорила нас с Карлом позволить ей сходить к Гриффу и Джадду, захватив с собой напечатанные листы моего дневника. Мы оба были против этого, но Неда убедила нас: они не причинят ей никакого вреда, потому что все, что они попытаются ей сделать, вернется к ним самим.
Я возразил, что не хочу так рисковать. К сожалению, от моего спора с Недой у меня только сильнее разболелась голова, и я подумал, что, возможно, она и права. Я согласился, но с условием, что пойду с ней и буду ее охранять.
Мне пришлось попросить Неду открыть дверь в их квартиру, потому что я настолько вошел в роль, что дверная ручка теперь обжигала и мои руки тоже.
Неда так очаровала Гриффа и Джадда, что их головная боль скоро прошла. Ей удалось долго пробыть в их квартире, потому что она начала читать им мой дневник. Я был уверен, что ни один из них еще не был готов принять его всерьез и они посчитают его глупостью, плодом моего болезненного воображения. Но когда Неда начала читать, прерываясь иногда, чтобы что-то объяснить или ответить на вопросы, Грифф и Джадд проявили такой интерес, что не давали Неде остановиться.
Я сказал, что уже поздно, но они согласились нас отпустить, только когда Неда пообещала им прийти на следующий день и дочитать им дневник.
На следующий день Неда провела с Гриффом и Джаддом почти шесть часов, но все еще не дочитала дневник до конца, потому что они задавали ей огромное количество вопросов, о ее жизни и о происшедших с ней изменениях. К моему удивлению, дневник не вызвал у них скептического отношения, а потом Неда еще и заставила меня продемонстрировать некоторые из моих Макро-способностей. Их впечатлила и левитация, и психокинез (я поднял в воздух несколько диванных подушек). Они также вспомнили, что я исцелил их от ран и, по просьбе Неды, вылечил ожоги у них на руках. С тех пор у нас уже не было проблем с дверью. Они к ней не подходили, и я тоже перестал обжигаться.