— Мыло — это очищение, — философски заметила Мари.
— Ага. Следующий этап — поедание свечей.
— Ты всё ещё работаешь с этими… маленькими газонными штуками?
— Паракилсы. Да. Они всё ещё путают скамейки с сорняками. Но!
— Что?
— Есть новое. Нас привлекли к делу. ИнтерХэндс.
— Это... те самые операционные руки? — Мари выдохнула, её глаза округлились.
— Ага. Кто-то полез в код. Пациент — в коме. Мы под наблюдением.
— Жуть.
— Зато я встретила старшего детектива.
Нэт поджала губы и сделала многозначительный глоток.
— Оооо, — протянула Мари. — Вижу этот взгляд! Ну давай! Форма? Угрожающий профиль? Бородка?
— Брюнетистый-нуар со шрамом и сигаретой, — ухмыльнулась Нэт.
— Боже мой.
— И это не самое странное. Он… нормальный. Суровый, конечно. Говорит коротко, дышит медленно. Но… у него есть чувство юмора. И руки. Ну, одна биомеханическая.
— Нэтти, ты с ним флиртовала?!
— Я не специально. Это просто… вышло.
— Ты флиртовала с детективом, расследующим уголовное дело по твоей компании?!
— Ну, когда ты так говоришь, звучит глупо.
— Это звучит как сценарий из любовной антиутопии!
— Мне тридцать семь, Мари. Позволь мне хотя бы один шанс на глупость.
— А если он женат?
— Я проверю базу.
— Нэтти!
Они обе хохотнули, стукнулись бокалами и откинулись назад, наслаждаясь звуком, светом, теплом их редких, но таких нужных встреч. Сегодня они были не в рестобаре. Не в гриль-кафе. Не в уютной зоне с крафтовым сыром и мясом, которое Нэт могла назвать по происхождению.
Сегодня — клуб.
А что делают в клубах? Правильно. Напиваются.
После пяти коктейлей и трёх шотов даже Нэт перестала с характерным рыком отгонять прилипчивых поклонников от Мари. Более того — сама с одним из них даже заговорила.
Он оказался вполне симпатичным. Молодой. Светлый ёжик на голове, зубастая улыбка, рост, подходящий под стандарт «не дышит мне в подбородок».
— Ты такая клевая! — заорал он ей в ухо. — Пойдем танцевать!
— Что?!
— Танцевать! Говорю!
Нэт на секунду взглянула на Мари, показала пальцем на светлого, и та утвердительно кивнула. Подруга уже вовсю болтала с новой компанией — явно наслаждаясь вниманием.
Нэт позволила светлому взять себя за руку и отвести в самую пульсирующую часть танцпола. Там свет мелькал, музыка звенела в зубах, и всё, что не касалось танца, уходило из фокуса.
Сначала ей было неуютно — чужие тела, жар, блестящая кожа, липкие взгляды. Но потом, поймав ритм, она отпустила себя. Закрыла глаза, подняла руки, двигалась свободно, почти мечтательно. Бёдра скользили в такт, губы приоткрылись — тело танцевало, разум — парил.
«Вот оно. Без работы. Без давления. Без босса. Без мыслей. Только я и музыка.»
Но эйфория оборвалась, когда она почувствовала руки.
На бёдрах. Не её.
— Эй! — Она резко обернулась.
Светлый. С той самой усмешкой.
— Что ты делаешь?
— Танцую! — весело ответил он.
— Руки убери, танцор.
— А что такого? Мы же просто танцуем, малышка! Тебе не нравится?
Нэт нахмурилась, отошла на шаг.
— Тебе сколько лет, юнец?
— А какая разница? Ну… двадцать пять.
— А мне — тринадцать. Иди, школу заканчивай. Потом к тёте приставай.
Парень выдохнул нечто невнятное — вроде «лупа» или «овца», показал средний палец и растворился в толпе.
Настроение улетело вниз, как шпилька под танцпол.
«Не то чтобы я монашка… но это же просто смешно. То молодой, то старый, то глупый, то ниже меня, то с руками не оттуда. Идеальных не надо. Просто адекватных. Где они?»
Мари давно твердит:
— Прекрати ждать принца. Бери то, что есть, пока оно хотя бы вменяемо.
А Нэт... хотела просто нормального человека. Или вообще никого. Она огляделась. Где Мари? Нашла. Второй уровень, VIP-зона. Та смеялась, флиртовала, и явно не собиралась скоро спускаться.
“Хорошо хоть ей весело,” — подумала Нэт.
Она уже хотела было ткнуть браслет и записать сообщение: «Я пошла домой. Позвони, когда придёшь в себя», как вдруг… Знакомый профиль.
В тени, у самого выхода, со стаканом чего-то тёмного.
Стоял. Говорил с кем-то, но взгляд был полуприжмурен, в сторону, будто слышал, но не слушал.
Детектив.
«Ну здравствуй, нуар.» — пробормотала Нэт.
Она пошла к нему, петляя сквозь толпу, уверенно, как будто её туда вёл сам танцпол.
Стефан Дорминьяно выглядел… иначе. Не менее мрачно, но по-другому. В тёмно-серой рубашке, заправленной в чёрные брюки из плотной матовой ткани. Поверх — короткий плащ на одно плечо, с кожаной вставкой на воротнике. Рукава закатаны. Левая рука — биомеханическая, но почти полностью скрыта перчаткой с тонкими сегментами. Волосы чуть растрёпаны, как будто он не успел или не захотел привести их в порядок. А может, он так и вышел — в стиле «я не стараюсь, просто я такой». Темные глаза казались глубже. Лицо напряжённое, но спокойное.