Я сравнил с фотографией – похож. Но разве угрозыск занимается пропиской? И он тут же не разочаровал меня.
Глава 6
– Ну что, дяревня, добегался? – и аж подался вперед, выискивая что-то у меня на лице.
– А ты чо, городской, чо ли? – на одних рефлексах я тут же включил обратку.
– Я должностное лицо! – он стукнул кулаком по столу. – И извольте обращаться ко мне на «вы»!
– Да не проблема, – я закусил удила. – То есть вы, – я пристально посмотрел усачу в глаза, – против деревни и проживающих в ней людей и поэтому используете оскорбительные слова?
– Да я сам деревенский… – смутившись, мужик резко сбавил обороты.
– А я вот не знаю, деревенский я или нет, – доверительно сообщил я ему, – память потерял.
– Зато я знаю все про тебя, – торжествующе произнес он, – твое имя Вячеслав!
Вот сейчас я чего-то не понял. Это как?
– И? – осторожно произнес я.
– И я тебя сейчас арестую.
– За что? – я наклонился и взглянул в проем двери. – И как ты меня арестуешь, если даже конвоя нет?
– Ну, а как тогда? – расстроился мужик. По лицу казалось, что вот еще чуть-чуть, и он заплачет.
– Ну, наверное, тогда задержите до выяснения всех обстоятельств, – я постарался сделать серьезную физиономию, – у самого главврача.
– А-а-а, понял, – покивал он. – Тогда я вас задерживаю у главврача!
– Да не проблема, товарищ оперуполномоченный, – усмехнулся я, – ведите.
Это «должностное лицо» терпеливо дождалось, пока я погашу свет и запру дверь. Затем оно тут же попыталось покомандовать мной, выкрикивая «на-ле-во» и «шаго-о-ом марш», но я быстро его убедил, что тут больница и команды отдаются шепотом, чтобы не мешать больным. Таким шепчущим на поворотах гуськом мы довольно быстро добрались до кабинета главврача.
Секретарши на месте не было, поэтому я по-простому постучал в дверь и тут же открыл ее. В кабинете сидели Василий Васильевич и два незнакомых мне мужика.
– О! На ловца и зверь бежит! – обрадовался главврач, – Вячеслав, заходите, пожалуйста.
– Василь Васильич, не могу, – покачал я головой, – меня тут арестовывать пришли, правда, за что – не говорят, – я распахнул пошире дверь, чтобы стало видно усатого.
Взглянув за мою спину, доктор схватил трубку телефона и набрал номер. Пока шел гудок и ему ответили, он жестом показал мне на одно из свободных мест около стола. Дескать, не маячь в дверях и присаживайся.
– Марат Никанорович? Успенский вас беспокоит, – он кончиками пальцев начал отстукивать незатейливый ритм по столу. – Подскажите мне, пожалуйста, почему это у вас Михайлюк опять не в больничной пижаме?.. Что значит «как так»? Ну, вот так – где-то нашел и пришел арестовывать… Да, сейчас у меня в приемной. Хорошо, – он повесил трубку.
– Михайлюк! – Успенский повысил голос. «Оперуполномоченный» вскинулся, как гончая от звука трубы. – Сиди там, а то будет бяка.
– В сущности, крайне безобидный больной, – переключил на меня внимание доктор. – Но иногда проявляет совершенно поразительное упорство в преображении. Столько раз ловили, – он всплеснул руками, – но ни разу так и не смогли определить, как он это делает. Уровень подделки документов и формы высочайшего качества. Спасает только то, что все про него давно знают, так что удача ему может улыбнуться только на новых людях.
– Да я не в претензии, все равно хотел зайти к вам и посоветоваться, – я пожал плечами и осторожно выдохнул. Вот ведь вовремя фигню заметил. А то сколько бы вопросов появилось, прими я этого «оперуполномоченного» за чистую монету.
– Но мы отвлеклись! – продолжил доктор. – Позвольте мне представить вам Бориса Григорьевича Егорова и Александра Ивановича Арутюнова.
Оба мужика были чем-то неуловимо похожи друг на друга. Волевые лица, открытые лбы, небольшие залысины. Но очки были только у Арутюнова. Массивные такие, ими по башке стукнешь – враз мысли в порядок придут.
– Очень приятно. Вячеслав, – я осторожно пожал им руки. Нейрохирурги все-таки, пальцы должны быть нежнее, чем у пианистов, а тут я весь такой в грязном.
– Вячеслав, хоть мы припозднились, и наступила вечерняя пора, но не согласитесь ли вы пройти небольшое обследование? – на меня так же пристально, как ранее «оперуполномоченный», смотрел Егоров.
– Совершенно не имею никаких возражений, – даже не подумал отказываться я. – Мне все равно особо вечером делать нечего.
Обрадованный Василий Васильевич тут же развил бурную деятельность. Сначала мне даже показалось, что за стенами кабинета разверзлась микробуря. Заглядывавшие с разными вопросами медсестры бросали на нас восхищенные и радостные взгляды. Причем Егорову и Арутюнову доставалось внимания чуточку больше, что меня немного уязвило. Ну и что, что они профессора и, наверное, академики? Зато я один такой… уникум.